– Мирьяма, – грозно предупреждает Зарина.
– Да, да, я уже как пятую жизнь Мирьяма.
– Оставшиеся четыре не жалко?
– Люблю приключения, – отвечает кошка и грациозно выходит с комнаты.
Девушка в халате улыбается и протягивает руку.
– Зарина Роти, учитель видений. Добро пожаловать в академию Инзениум. Ахилл Гульран, верно?
– Ага, – жму руку в ответ.
– Идем, нас уже ждут.
За дверью стоит Мирьяма, которая, несмотря на свой вес, с легкостью запрыгивает Зарине на руки. Закрываем дверь и идем по темному коридору. Кошка Мирьяма лежит на плече Зарины Роти и немигающим взглядом смотрит на меня.
– А ты часто с учениками препираешься? – интересуюсь я.
– Есть такое, – мурчит Мирьяма и сворачивается калачиком на плече Зарины, явно намекая на окончание разговора.
Ладно, этот раунд за тобой.
Мы следуем по белым коридорам без окон, и над нами горит искусственный свет. Идем довольно долго, в какой-то момент я забываю, сколько поворотов и дверей мы успели пройти.
– Мы пришли. Волнуешься? – спрашивает Зарина.
Я удивился.
– Из-за чего? Я что-то должен сделать?
– Ну как же? – заламывает руки Зарина, – первый побег из дома, переход в академию, новое место, неизвестность будущего...
– Это мой пятьдесят шестой побег, – я решаю огорошить ее, – академию менял пять раз, в новых местах бывал каждый день, а вот будущее никогда предсказать не мог.
– Эм...
– Но в чем-то вы правы, – призадумываюсь я, – это мой первый удачный побег.
Какое-то время Зарина стоит в оцепенении, явно борясь с собой, но потом просто машет рукой и тянется к ручке.
– Ты уж извини. Зарина никак к ученикам привыкнуть не может, – произносит лежащая на плече учителя Мирьяма, широко зевая и прикрываясь лапой. – Работали раньше обыкновенным учителем, а как талант наш прознали, пригласили сюда работать. Кто бы знал, что тут одни сумасшедшие уча...
– Мирьяма! – грозится Зарина.
– Я уже пять жизней как Мирьяма, помидор ты зариночный. Живей давай, я спать хочу.
И с этими словами кошка толкает дверь и в гордом одиночестве заходит внутрь. Но, перед тем как последовать за ней, я все же интересуюсь у Зарины:
– Как вы ее терпите?
– Себя-то я терпеть могу, – усмехается та и, заметив мой взгляд, принимается пояснять: – Понимаешь, Мирьяма — мой тотем, а значит, все, что говорит она — это и есть плохая я.
– Плохая вы? – не понимаю я.
– Каждый человек двуличен, Ахилл, – улыбается Зарина, – это доказано. У каждого есть хорошая и плохая сторона. Поведение человека зависит от того, какую сторону он больше принимает за свою. Но у учителей Инзениума этого выбора нет. Свою плохую сторону мы вкладываем в тотемы, и они становятся частью нас, но как бы в другом теле.
– То есть, – уточняю я, – все, что она говорила — это...
– Да, это мои мысли. Мысли моей плохой стороны.
– И у каждого учителя есть тотем?
– Почти. Некоторым удалось этого избежать.
– Эй, Зарина, заходи быстрее, а то тут дует! – раздается из кабинета. Та лишь улыбается и жестом приглашает меня. Поборов желание продолжить наш разговор дальше, я захожу внутрь.
Это кабинет. Да, учительская. Но не совсем обычная. Комната огромная, по бокам стоят стеллажи с книгами от пола до самого потолка. Посреди комнаты столы, нагруженные бумагами, книгами, папками и всевозможными документами. Тонкие деревянные стенки делят пространство на несколько частей, выделяя каждому учителю маленький участок со своим столом. Но стола всем не хватает, поэтому бумаги собираются на полу, превращаясь в маленькие крепости. И сомневаюсь, что они когда-нибудь уменьшаются. В общем, учительская доля не самая легкая. И чуть ли не самая бюрократическая.
– Ваши фамилия и имя? – интересуется толстый учитель в сером костюме, стол которого находится отдельно возле двери.
Зарина вручает меня ему, а сама уходит к своему рабочему месту.
– Ахилл Гульран.
– Опаздываете, – недовольно сообщает дяденька.
Вы еще скажите, что это моя вина.
– Торопился, как мог, – «успокаиваю» учителя.
– Говорят, ты с чайной вышел?
– Кажется, да, – припомнил ту комнату.
– Хехе, забавно, – улыбается дяденька, – ты хоть в чайной вышел, а был один – он из зеркала в туалете вышел.
– Испачкался? – не понял я.
– Да напротив открытый унитаз стоял...
Да, жалко паренька. Я просто вспоминаю, как со скоростью вылетел из зеркала. У меня-то хоть теплый шерстяной ковер, а кому-то...