– Магазин одежды?!?!
– Ну, где еще я могу увидеть два зеркала напротив друг друга, как не в раздевалке? – засмеялся мой друг.
А ведь он был прав.
Со временем я узнаю еще о некоторых особенностях этой академии. Этот случай будет достойным примером.
Один раз я отправился сразу после уроков на обед. Еще утром захватил форму для практики, так что из нашей группы в столовой я сидел один.
Я даже чувствовал себя немного психом-одиночкой из-за того, что был один за большим столом. Но потом это изменилось.
– Можно? – показал пальцем на сиденье напротив меня один парень. Он был в спортивной форме, явно готовясь после обеда пойти на спорт.
– Конечно, – пригласительным жестом показал на место.
Так я познакомился с Нурисом, парнем с четвертого курса. Благодаря нему я узнал о существовании Общего совета талантов академии Инзениум.
– Быть в совете очень даже престижно, – сообщил Нурис, чавкая набитым ртом, – правда, туда сложно попасть. Надо иметь лучшие оценки, высокие баллы, желательно раньше освоить машину Дэуса…
– А что дает участие в этом Общем совете?
– Много чего. Именно президент совета имеет такую же власть, как и учителя академии. Он так же имеет право вынести вопрос об отчислении или поступлении какого-либо ученика.
– В смысле – поступлении? – не понял я.
– Ну, ведь состав учеников избирается школой, а президент совета имеет право рассмотреть список и внести какие-либо поправки. Говорю же, президент Совета — это сила.
– А кто сейчас президент?
– Его нет, прошлый президент ушел из академии этим летом. Сейчас это место пустует. Скоро снова пройдут выборы. Наверное, выиграет Урус.
– Урус? Это кто еще?
– Да парень со второго курса. Атлет, да и оценки неплохие. Все обычно за него голосуют, у него много друзей. Правда, он конченый псих, так что наши его не выберут.
– Псих?
Не успел я озвучить следующих вопрос, как заметил спускающуюся в зал группу. Они были в черных плащах, с них ручьем капала вода, говоря о том, что на улице идет сильный дождь. Когда они вошли, на некоторое время наступила тишина, и только когда таинственная группа расселась в уголке, снова начался галдеж.
– А это еще кто такие? – с интересом спросил я.
– Психи.
– Психи? – не понял я.
– Ну, их так все называют. Урус такой же. Их таланты и способности дают им силу читать личности остальных людей.
– Я не понял. Что значит «читать личности»?
– Они могут контролировать чужие эмоции. Например, когда ты сражаешься против них, они заранее могут внедрить тебе в голову страх, отчаянье, злость — и ты проигрываешь. Не имея никаких особых физических сил, они сильны лишь в контроле человеческих эмоций.
– Вот это... сила, – восхитился я. – Может, поговорим с ними?
– Ммм... не советую, – нахмурился Нурис.
– А что?
– Они не очень общительны, да и к тому же... Ты знаешь, какие домашние задания они обычно выполняют? Учитель задает им внедрить в кого-нибудь из других групп определенные эмоции. Иногда они внедряют счастье, радость, а иногда – грусть, гнев, отчаянье. Помню, на прошлой неделе им дали задание внедрить сумасшествие. Из наших уже десятого отпаивали валерьянкой. Они страшные сами по себе. Лучше тебе с ними не общаться.
– А как академия допускает подобное?
– Ну. В каком-то смысле мы все используем друг друга, чтобы улучшить свой талант. Чтобы развить талант в физической форме, надо драться. А кого ты найдешь в качестве мишени? Вот и сражаемся каждая группа против друг друга. А академии-то что? Побольше бы талантливых учеников, да и только-то. Все закрывают на это глаза.
– И это нормально?
– Вполне.
Подчеркнутое игнорирование пока было единственным проявлением вражды. Но смотря на тех, кто учился здесь не один год, можно представить, что нас ждет дальше. Со старшеклассниками мы видимся лишь в общей столовой и в зале, если надо. От них мы стараемся держаться подальше. Их вражда с другими группами настолько сильная, что стоять рядом опасно – вдруг и в тебя попадут.
Нет, на нас никто не нападал и не воздействовал — по правилам, вражда между курсами запрещена. Но говоря о группах...
Психов боялись больше всего. Видел я парня, который бил своего одногруппника по голове буханкой хлеба. Глаза мутные, взгляд несфокусированный — невольно смотришь в сторону черных балахонов. Те, в свою очередь, посмеиваются, щелкают пальцами – и парень приходит в себя.
– Это они так людей контролируют? – спросил я как-то у Нуриса. Тот скривился, но все же ответил: