– А как скоро мы узнаем наши типы талантов? – спрашивает Шамиль.
– Я вам говорил, что овладеть машиной Дэуса очень сложно. Это может занять годы. А пока не овладеете, тип узнать не сможете.
– А вы думали, что все будет так легко? – засмеялся Сиг, – наивные.
В классе раздался разочарованный вздох. Эх, кому в этой жизни легко…
– Но у нас у всех разные таланты. Не все из нас хороши в спорте…
– Эта типология совсем не касается настоящих талантов. Машина Дэуса лишь помогает перенести энергию таланта во что-то другое. В то, что поможет вам защищаться. А тип преобразованного таланта можно узнать после того, как вы сможете пользоваться машиной.
– Но многие старшеклассники уже ходят по группам... – возражает Дир.
– Да, я ведь сказал, что с самого начала мы предположительно поделили вас на группы. И делим по первому и второму типу. Поэтому на первом курсе учатся две группы. Вы не знали?
Откуда нам подобное знать? В академии ходят такие же тупицы, как и мы, вот только учатся по другому расписанию.
– А, предположительно, какой мы тип? – спрашиваю я.
– Первый.
– А второй тип – это другая группа?
– Верно.
– А что же с третьим?
– Третий, как мамонт, он может и быть среди вас, а может и нет. Поэтому вы делитесь только на две.
– А почему мы не видим другую группу? – снова спрашивает Лазия.
– Эммм... Вы задаете интересные вопросы. Может быть, ваше расписание попросту разное и кабинеты разные. Поразительно, что вы вообще кого-то в этой академии встречаете. Да я сам в шоке, что вы тут в полном составе. Прошлые первогодки не могли два месяца вместе собраться.
Весь класс хитро переглянулся. Скоро мы взглядами научимся общаться. У нас прям так и читалось: «Ну и кто тут лучший?».
– А мы точно все будем первым типом? – снова задает вопрос Лазия.
– Ммм... не совсем. Точность нашего деления составляет восемьдесят девять процентов. Довольно-таки много, но все же... Многие студенты думают, что они точно первый или второй тип, а потом оказывается, что нет. Такие люди часто становятся изгоями, так что будьте аккуратнее. Ну что ж... А сейчас займемся теорией. Записывайте.
До конца урока мы сидим, разбирая особенности разных типов талантов и записывая все в тетрадь.
Уроки по навыкам работы с машиной Дэуса проходят там же, в восьмом корпусе, но на четвертом этаже, последняя дверь справа. Массивные, тяжелые двери ведут в большую комнату, напоминающую спортзал. Пол устлан мягкими матрасами красного цвета. Мы толпимся у входа.
– Чего стоите? Проходите быстрей! – кричит Родригес Церизи с противоположного конца зала. Рядом с ним стоит Атлахт Церизи. У каждого на плече – по ворону. И если ворон Родригеса просто молчит, то ворон Атлахта приветственно машет нам крыльями.
– Добро пожаловать, дети!
– Они вместе будут вести? – шепотом спрашивает Лазия у Милы, но я все равно слышу. Ответа не следует. Все прекрасно понимают, что об этом никто не догадывался.
– Ну что, малышня. Здесь теперь ваш дом. Присаживайтесь.
Приходится сесть прямо на мягкий пол. Ну, куда еще?
Разницу между братьями можно ощутить, просто глядя на них. Атлахт стоит позади, незаинтересованный уроком, спокойный, уверенный в себе. Во всем этом ощущается нечто властное. Родригес совсем другой. Интересная и своеобразная манера разговора, а в глазах пылает огонь. Куда он девает всю эту энергию?
Вдруг раздается скрежет открывающейся двери. Через секунду мы видим группу в черных балахонах, медленным шагом приближающуюся к нам. Сомнений нет.
Психи.
– Выговор за опоздание, – недовольно произносит Родригес.
Они ничего не говорят и тихо встают по другую сторону от нас. В прозвищах же часто есть доля правды?
Знакомиться со второй группой мы не торопимся. После игры в камни мы совсем не желаем общаться с подобными типами.
Со стороны психов слышатся смешки и выпады в нашу сторону.
Учитель недовольно смотрит в сторону шушукающихся балахонов:
– Хихиканье девушек никогда не красило.
Шутки прекращаются. Но Родригес не останавливается на достигнутом:
– Конечно, понимаю, из-за ваших накидок странноватого вида мы вас не видим, но горбатые спины у всей группы, что ли?!
Однокурсники по струнке выпрямились и теперь с мелкой дрожью стояли на месте. Мы наблюдаем с интересом. Посреди черных балахонов стали слышны щелканья пальцами, которые с каждым разом усиливались. Родригес стоит крепкой скалой, да еще и улыбается. Презрительно так.