Мне в голову стали приходить разные идеи и теории. И одна самая наиболее вероятная.
Я собрал свой рюкзак и посмотрел в сторону Атлахта Церизи. Он стоит возле доски и терпеливо объясняет что-то моим одноклассникам. У меня есть оправдание моему делу. Сумка-то стоила денег. И мне нужна всего лишь одна реакция. Нельзя отрывать взгляда от его глаз.
Я аккуратно достаю один тюбик из рюкзака, стискиваю его в руке и отправляюсь к классному руководителю. Один взгляд. Только один взгляд.
– Атлахт Церизи, – я подхожу последним.
– Да-да, Ахилл, у тебя какой вопрос? – как-то устало произносит учитель.
– Это вам, – я вкладываю тюбик в его руку и вскидываю голову.
Атлахт Церизи смотрит на тюбик, и его глаза пробегают по строчкам.
– Мазь от ожогов? Зачем она мне?
– Одна женщина с медчасти попросила передать это вам. Говорит, что видела, как вы обожглись.
– Но я не обжигался, – возражает учитель. – Откуда она вообще это взяла?
– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Мое дело передать. Ну, я пойду.
И ухожу. Пока догнал одноклассников, меня стали мучить совесть и разочарование. Жуткое разочарование! Совсем никакой реакции. Значит, это был не он. Неужели моя интуиция на этот раз дала сбой?
А тема обсуждения в кругу класса не меняется целый день.
– Говорю тебе. Наверняка эти десять машин разделены между дельцами! По-любому, есть группировки, вот они и живут за счет талантов, – выдает свою версию Шамиль.
– Не факт, что их вообще десять, может быть и меньше, – вмешивается в обсуждение Лазия. – Три-то в академии, а что с остальными – мы без понятия.
– Ребята, да это же заговор! Вы понимаете, как сильно сплотился черный рынок?
– Да какой сплотился. Наверняка, была какая-то грызня из-за машин. Просто сейчас ничего с этим поделать нельзя. История молчит.
– О чем ты говоришь? Если бы и было, то как люди этого не заметили?
– А ты что, знаешь всю историю мафии? А? То-то. Какие дела у дельцов – тоже тайна.
– Ребята, – устало замечаю я. – Продвигайтесь давайте. Очередь же идет.
В процессе разговора мы успели дойти до столовой и уже стоим с подносами в очереди к горячему блюду. Недовольные старшеклассники сзади шикнули на нас.
– Идите, – повторяю я и подталкиваю их дальше. Дальнейшие обсуждения проходят довольно тихо.
Нельзя сказать, что урок меня не впечатлил. Но делиться своими соображениями не хочу. Слишком много белых пятен в этой истории.
Тадеуш Дэус и девятнадцать машин.
Забрал секрет с собой в могилу?
Я вспоминаю Нифилию Дмитриевну. Эта железная бизненсвумен пыталась все продукты в своей жизни превратить в товары. Товары – в деньги. Какой смысл забирать с собой то, что может принести огромное богатство тебе и твоему потомству? Да и вообще. С какой целью он создавал машину? Да, с самого начала красть таланты не пытались. Ботаники со слабым телом становились сильными, а качки с пустыми мозгами – умными. Но разве человечество этим довольствовалось? Стали красть таланты у других людей. Но разве это было конечной целью Тадеуша Дэуса?
Девятнадцать машин – и каким-то невероятным образом посреди войны нам известна точная цифра сохранившихся. Три машины у академии? И мы используем их, чтобы учиться и защищать себя.
Представь. Ты создал академию для защиты талантов. У тебя есть деньги, возможно, спонсоры, и ты неожиданно нашел три машины Дэуса. Как? Случайно? Подарили? Украл? Но они твои и в академии. Что ты будешь делать?
Я бы берег их как зеницу ока.
Но мы же работаем с ними. Неужели я настолько благороден?
Нет. Благородство – слишком большая роскошь. Но это качество всегда удобно мне, когда я…
Притворяюсь благородным.
Я с детства привык, что люди говорят ложь. Это нормально. Это привычная среда для человека. Но о каком доверии тогда может идти речь? И я пришел к выводу. Никто в этом мире не достоин доверия. Все лгут, но самое страшное – все желают себе выгоды. До ужаса.
Мои родители. О какой любви вы говорите? Они меня заметили только тогда, когда неизвестные люди сказали о моем таланте. Я взглянул в их глаза и не заметил в них гордости. Жажда, алчность и жуткое желание удовлетворять бездонную пропасть своих удовольствий. И с каждым разом я все больше в этом убеждаюсь.
Нельзя
Никому
Доверять.
А если это так? То что делать мне?
Разве ответ не очевиден?
Я буду выживать. Любыми способами.
И один из этих способов я вижу прямо сейчас.