– Атлахт Церизи! – кричу я, когда часы уроков уже закончились.
Долговязый учитель истории талантов… хмм… не то, что удивился. Он с интересом разглядывает меня.
– Можно с вами поговорить?
Снова интерес. Я вас уже заинтересовал?
А что мне говорить? Сказать, кто был в моей комнате и рыскал в сумке? Нет, слишком банально.
Я знаю, что надо сказать. В мире не так много людей, которые прекрасно разбираются в талантах. Мои подозрения бездоказательные и беспочвенные. Но меня так редко подводила интуиция, что я знаю. Надо попробовать.
Что такое риск?
По сути, это благословение с небес. Это – та преграда, на которую идут только смелые и избранные. Так и выделяются успешные.
Я это понял. Не так давно, но я понимаю, что без риска не обойтись. Именно это знание подвигло меня на побег во что-то чужое и неизвестное.
Но страх так велик. Он всеобъемлющ. И нужно другое чувство, что займет его место.
Азарт.
– Какова вероятность, что кто-то сможет пробраться в академию? – спрашиваю я.
– Очень мала, – сразу отвечает Атлахт. – Мы же находимся под землей, и попасть сюда очень сложно.
– А черным дельцам?
– Дельцам? Тем более. Мы же защищаем вас от них.
– Но земля – не самое лучшее место для укрытия.
– И что ты предлагаешь?
– Почему здесь нет охранников? Выходов не так много – кто-то должен за ними следить.
– У нас много камер по всей академии, за мониторами постоянно сидят люди. Так что можешь не беспокоиться.
– Тогда почему за все время создания академии Инзениум черные дельцы ни разу сюда не совались?
– Потому что мы защищаем вас… Ваша безопасность…
– На уровне, – заканчиваю я. Аккуратно переводить разговор очень сложно. Подбери слова, Ахилл. Представь, что ты на собеседовании. Я опускаю глаза. – Наша безопасность на уровне, ведь... нас защищают сами черные дельцы.
В общем, получилось как всегда. В лоб.
Не улыбайся. А то твоя улыбка превратится в оскал. Будь серьезен. Ведь черным дельцом работать будет сложно.
Выигрывает лишь тот, кто успеет. Тот, кто умеет меняться. И не доверять.
Я стану таким.
Я стану сильнее.
Серьезное лицо Атлахта Церизи не выглядит потрясенным.
– Не хочешь прогуляться в саду? Я скоро подойду, – глухо предлагает он.
Это должно меня испугать? Наверное.
У одиночества есть одно преимущество. Оно помогает становиться сильнее и дает некоторое удовольствие. Это скорее не моя прихоть, ведь с течением времени это становилось моей надобностью, нуждой – хоть где-то в какую-то минуту остаться одному. Это было необычной зависимостью, как для некоторых курить сигареты или ежедневно слушать музыку. Жизнь в академии Инзениум – как интернат для умалишенных. А мне слишком часто нужен был глоток одиночества, когда я казался бы себе вполне нормальным. Но я же талант. И другие таланты. Значит, мы ничем не отличаемся, да?
На западной стороне сада на поверхности Инзениума есть место, где кроны деревьев практически не показывают небо. Я, как мальчик с джунглей, залезаю на них и лежу там с книгой в руках. Как глупо казаться каким-то влюбленным романтиком, пытающимся сбежать от всех на дерево и зажавшим под мышкой книжку «Четырнадцать способов быстрой и красивой смерти». О да, я истинный романтик. Где-то глубоко-глубоко в гнилой душе. Удачи в поисках.
Оу, читатель, не завел ли ты себе мысли, что я несчастлив? Не тешь себя подобными мыслями, гони их взашей, не тебе определять мои чувства. Ты считаешь, что понимаешь в жизни все? Тогда закрывай книгу и вали прочь. Это история моей жизни.
Знаете, у детей в школах есть забавные игры. Их мозг не всегда функционирует на высоком уровне, и зачастую они не отдают себе отчета о правильности действий. Они просто повторяют за взрослыми. И играют как взрослые.
Но иногда попадались и такие, кто был уверен в своих способностях. Для них такой талант, как я, всегда был изгоем, всегда был плохим.
Сначала все начиналось с угроз и демонстрации своей силы.
Далее шли мелкие пакости. Вроде клея в сумке и мусора на парте.
Позже пакости ухудшались: доходило до того, что я неизменно терял вещи.
Затем начинались всеобщие побои за двором школы и тому подобное.
За мной постоянно следили взрослые.
Потому что я плохой.
Иногда мной пытались пользоваться чуть изворотливее.
Сначала пытались подружиться.
Эти люди даже не замечали, как фальшиво выглядит их улыбка. Разозленные моим отказом, они отступали, но круг повторялся заново. Угрозы, пакости, побои, слежка.
Почему?
Потому что я плохой.
Казалось бы, моя жизнь изменилась, мне не нужно прятаться от блюстителей порядка, я могу жить среди таких же талантов, как и я. Но круг повторяется заново.