Уж я это точно знаю. Ведь видео, которое я встроил в техническом корпусе, было левым – без знака академии Инзениума; но я знал, что этого достаточно, чтобы меня не стали искать. Если кто-то и будет смотреть в камеры, то он и не заметит отсутствие этого значка. А в архив пойдет видео, где я среди ночи ухожу из академии, ведь его подделать невозможно. Риск большой, но в моем случае он будет оправдан.
– Скажите, вы замечали за Атлахтом в последнее время какие-нибудь изменения? Появлялись ли у него какие-то способности, новые таланты?
Верна вздрагивает.
– Нет, ничего такого… У него только свой талант.
А вот этого мне недостаточно.
– Верна, возможно, сегодня или завтра у Атлахта будут серьезные проблемы! Я не знаю, что с ним сделает начальство, но ничего хорошего ждать не придется! Даже если получится выкрасть видео, слухи между черными дельцами останутся! Я не смогу помочь ему! Вы понимаете это?
Она понимает. Это видно по глазам. Но краткие сомнения, видимо, обещание, данное супругу…
– Атлахт – мой учитель, больше того – он мой друг. Прикрыть можно многое, но я уверен, у него есть причины поступить так. Я знаю Атлахта. Он не примет мою помощь. Поэтому я прошу вас, скажите, почему Атлахт так поступил?
– Я не знаю, – тихо произносит Верна. – Простите, я…
– Верна, – я обращаюсь к ней со всей серьезностью, – это не шутки. Я бы не стал тайно отправляться к вам и вырубать вашу подругу ради какого-то неважного разговора. Это серьезно. Завтра я уже ничем не смогу помочь.
Я вижу ее обескураженное лицо и упрямо пытаюсь достичь своей цели. Одна фраза… нет, одно слово. Я должен подтвердить свои догадки. Я должен увидеть хоть капельку вины… Давай… давай же!
– Это… это… – Верна готова расплакаться, – это все из-за меня.
Да! Наконец-то!
– Почему из-за вас? Что случилось? – теперь все выстраивается так, как я это и понимал.
– Когда мы только поженились, – ее шепот сбивчив из-за слез, – на меня напали черные дельцы. Они забрали мой талант.
Вот это удивительно. Умирают все таланты кроме третьего типа. Я выразительно уставился на Церизи.
– Нет, – качает она головой, – я умирала. Я была почти на последнем издыхании, когда меня нашел Атлахт.
Я молча жду продолжения рассказа. Немного успокоившись, Верна продолжает:
– Я была в агонии. Ничего не помню, что произошло. Я очнулась уже дома в своей кровати, а рядом был Атлахт. Он долго мне не рассказывал. Только потом я узнала, что он бросил свою работу и стал черным дельцом.
Об этом я догадывался, но меня интересует ее болезнь.
– Мой талант украден, поэтому я должна была умереть. Атлахт крал таланты ради меня, и я их поглощала. Но таланты не мои. Они… они продлевали мне жизнь, но не отталкивали смерть. Спасти меня может только талант третьего типа. Из-за этого мы переехали ближе к Сандарну, и Атлахт стал работать в академии Инзениум. Он приносил мне таланты, но ни один из них не был третьего типа. Я умираю. И было лучше, если бы я умерла, – слезы снова покатились по щеке. – Из-за меня… Все из-за меня.
Теперь все становится ясным. Картинка стала целой.
– Значит, Атлахт ищет редкий талант, чтобы спасти вас? – резюмирую я.
Ответа нет. Он и не нужен.
Я проталкиваю глубже в карман нож, который до этого скрывал. Затем иду к плачущей женщине и принимаюсь ее успокаивать. Ее горячие слезы текут, не переставая. В доме тихо, одиноко горит свет, и только всхлипы нарушают эту идиллию. Я вспоминаю все слова утешения. Я и не запоминаю, что говорю. Для меня они уже не важны.
На следующий день после обеда аудитория забита битком. Сама по себе она служит залом для различных дебатов и конференций, поэтому здесь спокойно может уместиться вся академия. На первых двух рядах сидят учителя. Среди них я замечаю Атлахта Церизи. Давно ли ты ходил к своей жене, учитель?
Я не сижу, в отличие от своих одноклассников, а стою возле дверей, так как выступаю в качестве старосты своего курса. Дурацкий Общий совет. Не сказать, что жаждал быть старостой, но на момент распределения обязанностей меня не было. Демократия решила за меня. Победило большинство.
Зато я нашел один плюс в этой нудной должности. Двери располагаются рядом со сценой, поэтому я первее и лучше всех могу разглядеть нашего директора, тайную личность всея академии. Имя его я предусмотрительно посмотрел на стенде в главном холле. Халир Валиданович – человек преклонных лет, высокого роста, с седыми волосами, вежливой улыбкой и пронзительным взглядом. У него очень четкие и жесткие черты лица, глубоко вырезанные самим мастером. О, но больше всего поражает не это. Его хищная улыбка не соизмерима с моей вежливой. Этот хищный оскал и узкие глаза могут напугать любого. Какие все-таки красноречивые глаза у людей… Они говорят обо всем.