Меня чуть не передернуло, но я оставляю счастливую от похвалы улыбку на лице. Он начинает напоминать моего старого директора-акулу. Что же мне так с ними не везет?
– Я планирую назначить тебя начальником нескольких групп. Так ты сможешь брать таланты у нескольких человек за раз. Как тебе такой расклад?
Такой расклад меня вполне устраивал, даже очень. Вот только…
– Вот только… я еще не совсем уверен в тебе… – директор делает многозначительную паузу. – Нужно обладать значительным доверием, чтобы работать с двумя или тремя группами. А я пока твою верность не успел оценить, Ахилл. Я понимаю, у тебя было мало времени, но все-таки… если у тебя есть какая-нибудь интересная для меня информация...
Я, наконец, понимаю, чего он добивается. И какая сволочь сидит напротив меня, я тоже понимаю. Только вот я должен понравиться этой сволочи, что меня мало радует. Но все-таки…
В моей голове пронесся образ хрустального шара от машины Дэуса в домике четы Церизи. Из двух зол нужно выбирать меньшее, верно? В конце концов, кем мне является тот человек, который берет краденые таланты из академии ради умирающей жены?
Моим учителем?
Начальником?
Просто... никем?
– Думаю, у меня есть, что вам предложить… – теперь моя очередь делать многозначительную паузу. Кажется, я тоже становлюсь гнилой сволочью.
В комнате нашей команды тускло, так как лампа горит только над моим столом. Я стою, подперев стенку в кладовой с открытой дверью. Она примыкает к нашей комнате. Именно там валяются швабры, ведра и прочие вещи, которые следует прятать от людских глаз. Я вижу лишь свет в дверном проеме напротив, поэтому следить за движениями в самой комнате не могу. Оно мне и не нужно. Ведь я был здесь в роли наблюдателя.
С самого начала директор не хотел, чтобы я в этом участвовал. Я упорствовал, в итоге мне разрешили только посмотреть. Впрочем, это то, чего я хотел. Я знал Атлахта и на что он способен. Одни лишь слова о его смерти мне ничего не дадут.
Участвуют все начальники групп. Я их знал лишь заочно или видя один раз. Почти весь Общий совет. Именно они являются самыми ловкими, быстрыми и умными среди всех дельцов. Человек пять расположились в маленькой комнате, когда вошел Атлахт.
– Атлахт Церизи?
– Урус? – вошедший Атлахт остановился в замешательстве. – Что случилось?
– Да, – какой короткий ответ. – Извини, Атлахт. Это просто работа.
Что там происходит, я не вижу. Первые звуки скольжения по полу означают, что одновременно напали все пятеро. Несколько ударов, хрипов и потасовка. Кажется, все должно уже закончиться. Пять человек на одного – это неизбежно. Верно?
Но нет. Шум не прекращается. Он начинает стихать, но это были не те звуки, что я ожидал услышать под конец. Как я предполагал, они должны натянуть веревку вокруг шеи, связать сзади руки и вложить в них машину Дэуса. Но ни шуршания веревками, ни всхлипов из сжатого горла – никаких звуков. Что там происходит?
Я уже хотел мельком взглянуть из комнаты на происходящее, как до меня дошел сладковато-приторный запах. Он так хорошо мне знаком. Это второе вещество после хлороформа, которое так любят черные дельцы. Я беру первую попавшуюся половую тряпку и зажимаю себе нос и рот. Выбраться! Нужно выбраться! Эта дымящая жидкость может отрубить человека на целый месяц! Она очень опасна, зачастую её делают из маленького шарика, который взрывается, и запах распространяется по всей территории. Выбраться! У меня нет лишнего месяца!
На этот момент многое потеряло свою значимость. Например, ужасный запах с тряпки или наказ директора строго-настрого не выходить из аудитории до окончания операции. Даже страх оказаться перед Атлахтом.
Я выбегаю из кладовой. Комнату заволокло еле заметной дымкой, а на полу валяются тела пяти начальников. Выйти! Выйти!
Дверь оказывается открытой. Бежать приходится еще дальше, ведь жидкость может находиться и здесь. В легких заканчивается воздух, а я наконец поворачиваю в коридор за радиус распространения вещества. Бежал я долго, практически оказался в седьмом корпусе.
Я мог бы пойти дальше и без проблем отправиться в свою комнату, забыть все это как страшный сон. Но любопытство сильнее. Стоило мне остановиться, как за поворотом я вижу Атлахта Церизи. Он держит зеркала в руках и как раз шепчет название какого-то места. Наши взгляды на миг встречаются – и в его глазах я прочитываю удивление и неверие. Разочарование в глазах увидеть не успел. Он исчез.
Честно признаться, на речь директора я шел с вопросами, на которые долго не мог ответить. У меня готов план действий, но я не решался последовать ему. С самого рождения у меня в душе есть что-то, тянущее меня вниз, некомфортное чувство, которое преследует меня и сейчас. Позже я узнал, как оно называется. Совесть, что должна в наличии у добродетельного человека. Как избавиться от нее, я не знаю, но упорно стараюсь. Она сильно тяготит мою жизнь. А то, что я не добр, это не новость. Жизнь часто называла меня сволочью. И я решил это принять.