Черные дельцы же прекрасно замечают продвижение произвольной армии повстанцев, так как область нашей «охоты» сужается с каждым днем все больше и больше. Истощенная армия Намры, воевавшая на фронте, разделилась, дабы остановить бунт в стране. Главные центры юга и востока не поддались напору антиправительственных групп, чем еще поддерживается безопасность наших регионов. Вылазки наружу заметно сократились. Частым местом нашего посещения остался Драйзер, маленький городок на границе востока и юга. Не совсем правильно сказать «часто» – наша работа сократилась вдвое, поэтому только моя группа может ходить в этот городок. Таланты крадутся все реже и реже, но что говорить о черных дельцах. Многие пропали в городах, захваченных повстанцами, и больше не возвращались. Наши ряды стремительно редеют. Революция усугубила ситуацию увядающей Намры (война была для нас нормой). Наступил хаос.
Не так давно случилась беда. Во время вылазки в Драйзер меня ранили в левую ногу. Повстанец из ближайшего здания разглядел мою фигуру на улице и выстрелил из ружья. Удар попал в цель, я еще долго валялся на земле. Я слышал топот людей и их крики. Кровь лилась по моим следам, но зеркала быстро вернули меня назад. Остальные члены группы поступили так же. Правда, в темноте классной комнаты я не сразу разглядел белое лицо Ларета. Пуля попала в сердце и вышла с другой стороны. Его дыхание замедлилось, а на груди образовалось огромное пятно крови. Запах был ужасным, металлическим. Из его горла хрипло раздавались звуки, но кровь, попавшая в легкие, не давала говорить. Я успел схватить его еле протянутую руку, а Газнон поддерживал голову. Агония длилась недолго. Скоро Ларет затих, закрыл глаза, а мы остались одни в его луже крови.
С того времени вылазок больше у нас не было. Страх одолел всех, и таланты перестали красть. Смерти дельцов в академии не афишировались. Ларета мы похоронили своей группой в саду, в котором уже давно никто не гуляет. Каменщик предложил написать на надгробии «Умер за благое дело», как обычно пишут на каменных плитах людей, погибших на войне. Мы отказались. Это правда, которую не нужно было скрывать. Мы надеялись, что не единственная.
Беда никогда не приходит одна: вскоре в академию вернулся директор. Кража талантов была сведена к минимуму, и это не моя вина. Люди боятся, тем более, если эти люди – ученики от пятнадцати до двадцати трех. Я не собирался заставлять их это делать. Но директор думал совсем иначе. Он решил, что мне не хватает дополнительных лекций по правильному ведению дела. Более того, он был уверен, что я остро нуждаюсь в ударе кулаком в лицо и лицезрении красного от ярости собственно его, брюзжащего слюной. Люди часто ошибаются на мой счет.
Но разве этого я добивался? Я завишу от директора, но эта зависимость мне была не нужна. Халир Валиданович отлично справлялся как спонсор и просто прекрасно считал конечную выгоду. Но незаменимых людей не бывает. Я заинтересовался биографией нашего доброго директора. И – о чудо! В столице Нары он держится на должности члена верховной судебной палаты. Я хохотал до колик в животе. Такие моменты в жизни попадаются не часто, поэтому я совсем не собирался от него отказываться.
Халир Валиданович насильно начал формировать новые группы и отправлять их на кражу талантов. Неудивительно, что первым человеком, которого он назвал, был я. Среди черных дельцов появилось недовольство. Я самовольно переносил людей из одних групп в другие, основываясь на их талантах, которые лучше кооперировались между собой. Моя самовольность прошла без следа – это уже стало нормой. Все было прекрасно. В конце концов, система академии Инзениум представляет собой вертикальную иерархию, довольно неэффективную. Верхушка академии не имеет понятия о рядовых черных дельцах, которые подчиняются лишь своим начальникам. Принцип «Вассал моего вассала – не мой вассал» проявляется здесь в широких масштабах. Поэтому нужно, по крайней мере, и каким-то образом централизовать власть над черными дельцами. И из этой проблемы я собираюсь получить максимальную выгоду.
Забавным фактом оказалось то, что даже я часто получаю неполную информацию. Понял я это не сразу. Основываясь на нестыковках и случайностях, можно сделать какие-то выгоды. Только после того, как я отправился на кражу талантов (насильно директором), я смог подтвердить свои догадки.
Одной из них являлось быстрое приближение повстанцев к столице Намры. Эта информация нигде не освещалась. Я понял это через одну странность – директор постоянно оставался в академии. Человек, который раньше не оставался в академии больше трех часов, теперь жил и руководил высшим заведением. Инзениум – это фактически крепость для хорошей защиты. Она располагается под землей, ее сложно найти, да и самое банальное – иди найди что-нибудь в этом лабиринте из белых коридоров. Конечно, директор выразил свое желание улучшить работу академии и усилить процесс её развития (и т.д., и т.п.), как раз этим он и объяснил свое присутствие.