Впрочем, может, мне стоит обратить внимание на то, чего там нет? Нет переписок с Ритой, вообще никаких, ни одной. Как и с Олли, а с ним она, судя по утреннему снимку из номера того самого отеля «W», провела прошлую ночь. У нее вообще не было ни одного друга с таким именем. Зато я обнаружил в ее френд-листе обоих владельцев «Лавера», того самого сервиса знакомств. Она работала там вместе с Ритой Петровой, а точнее сказать, на нее, ассистентом, около двух лет.
«Обед, сегодня у нас обед на конференции», — напоминаю я себе.
Чтобы увидеть Лизу снова, мне нужно попасть на этот пресловутый мобильный конгресс, о котором, кажется, все только и говорят. Покупка билета требует предъявления удостоверения личности, что опасно и совершенно исключено после всех стараний, которые я приложил, чтобы приехать в Барселону инкогнито. Если только я не использую для этого свой российский паспорт. Мало кто знает о его существовании, да и имя там у меня другое — ошибка транслитерации моей многострадальной фамилии. Я невольно улыбаюсь тому, как легко, будто само собой, находится решение. Как будто так и нужно.
— Эй, Серж, — мои размышления прерывает грохот позади. — Что это у тебя тут?
Из щели в двери на меня выглядывает недоумевающее лицо Карлоса, который пытается отодвинуть рукой стул.
— А, черт, забыл убрать, утром сим-карту уронил и по всему полу ползал, искал.
— М-мм, — хмыкает каталонец, облокотившись о дверной косяк.
— Карлос, слушай, а ты ведь на конгресс?
Он кивает, устремив на меня взгляд своих проницательных черных глаз.
— Можно я составлю тебе компанию?
Мы завтракаем тостами с маргарином и спускаемся на залитую солнцем влажную мостовую.
— А на чем она попалась?
— Кто?
— Барселонская вампирша.
— На том же, на чем и все убийцы. — Карлос таинственно улыбается. — Поверила в свою неуязвимость и совершила ошибку.
Он докуривает сигарету на ходу и выкидывает окурок в мусорку возле станции метро.
Урбанистическая транспортная система — любопытная штука. Начиная от того, есть ли у метро кольцевая линия, и заканчивая тем, как выглядят билеты, — все это говорит о городе и о стране с ее культурой, менталитетом, экономикой и жителями гораздо больше, чем любой путеводитель.
Спустившись вниз, мы обнаружили на перроне огромную толпу людей. Недоумевая о причинах происходящего, я решаю направиться к сотруднику метрополитена в салатовом жилете у дальнего края платформы. Но Карлос ухватывает меня за рукав.
— Серж, все в порядке, это тут обычное дело — забастовка работников транспорта, они нарочно бунтуют, когда капиталисты в городе. Ты еще не опаздываешь?
— Нет, — отвечаю я, даже не взглянув на часы. — А чего они хотят?
— Профсоюз требует повышения почасовой оплаты. Единственный путь переговоров в этом капиталистическом мире — это шантаж.
— И это работает?
— Наверняка.
Когда поезд, наконец, подползает к платформе и мы забираемся в душный вагон, все двадцать пять минут пути до Фира Гран Виа я слушаю разговоры своих попутчиков о предстоящих встречах и переговорах, о сделках и партнерах, о деньгах и вечеринках. Карлос листает ленту Фейсбука, то и дело хмурясь своим мыслям.
— Можешь себе представить, еще один единорог растерзан пираньями.
— Единорог?
— Высокотехнологичные компании, которые оценивают в миллиард долларов или больше, хотя на деле они еще не окупили вложенных средств. В любом случае 99 % компаний создают с целью последующей продажи. Это — фабрика мыльных пузырей, — он изображает губами звук лопающегося пузыря. — Серж, приехали, наша станция.
Деловитые волонтеры в красных футболках машут руками, обозначая движение на вход. Двинувшись между металлических ограждений, я засматриваюсь на небольшую группу людей за ограждением возле центрального входа. Первое, что я замечаю, — их торчащие вверх от февральского холодка розовые соски. Все четыре протестующие с венками из пластиковых маков в волосах стоят по пояс голые, на груди и в руках у них какие-то лозунги, но я не успеваю прочитать содержание, сносимый толпой к дверям конгресс-центра.
— Карлос, а кто эти женщины, там на улице? — спрашиваю я, когда мы оказываемся внутри и встаем в конец длинной, как китайская стена, очереди на регистрацию.