— Зная что? Ты мне ничего не рассказал. И вообще, все не так.
— А как? Чувак, ты просишь у меня достать у копов досье на мертвую женщину, потом следишь за ее бывшими боссами. Что происходит? Кто ты, блин, вообще? Лучше бы тебе рассказать мне все раньше, потому что я не уверен, что хочу впускать тебя к себе домой ночевать, не зная, в чем ты замешан. Раз я тебе помогаю и раз эти двое, Вилин и Руденко, видели мое лицо вместе с твоим, я должен знать, во что я ввязался.
— Ну в том, что они видели твое лицо рядом с моим, моей вины нет, уж согласись, Карлос.
— Показывал он… Да пошел ты, Серж! — орет он в трубку. — Или ты рассказываешь мне все прямо сейчас, или на помощь мою больше не рассчитывай.
Я заруливаю в ближайший туалет и облокачиваюсь спиной о холодную кафельную стену. Моя голова трещит от всех этих чужих эмоций, которые люди столь бесстыдно и безнаказанно изливают на меня.
— Ладно. Встретимся возле выхода из восьмого павильона, возьмем такси до дома, и я тебе все расскажу. О’кей?
— Хорошо.
— Что ты там говорил насчет Риты Петровой? Почему ее тело держали так долго?
— Петрова пришла той ночью не одна, с ней был мужчина, который вышел от нее час спустя. Его личность так и не установили.
— Ничего себе.
— Я уже у выхода, только где твою задницу носит, Серхио?
— Дай мне три минуты.
Я вешаю трубку и окатываю лицо ледяной водой из-под крана. Что-то подсказывает мне, это будет очень длинный день.
Мы на заднем сиденье черно-желтого «Приуса», и я все еще не уверен, что верю ему и хочу рассказывать что-либо. Но в то же время я понимаю, что мне надо вести себя так, будто я доверяю ему целиком и полностью. Только так я смогу купить достаточно времени на то, чтобы понять, на чьей он стороне. Я выдаю ему версию правды, ничего более того, чем вещи, которые он может прочесть в сети, просто я предлагаю ему интерпретацию фактов, свою, все, как учила меня когда-то моя Ида Линн.
— С Петровой в ночь смерти был мужчина? — спрашиваю я, закончив рассказ.
— А, точно. — Карлос лезет в карман джинсов и извлекает оттуда свой телефон. — Вот, смотри.
Он нажимает на «play», и на маленьком экранчике появляется рябящая черно-белая картинка, где угадывается кусок проезжей части, фонарный столб и вход в какой-то магазин. Вдоль дверей, покачивая круглыми бедрами, проходит девушка в облегающем платье с маленькой сумочкой и каким-то предметом под мышкой.
На секунду мне кажется, что я знаю ее, но я тут же замечаю разницу. Это не Лиза. Мимо проползает машина. Девушка останавливается и разворачивается на сто восемьдесят градусов, так что видно ее лицо — это Рита Петрова. Она стоит неподвижно несколько секунд, потом, под фонарем, ее настигает мужчина в черной куртке с капюшоном, лица не разобрать. Она подходит к нему вплотную и встает на цыпочки. Он поднимает руку к ее лицу и ведет тыльной стороной ладони по ее щеке, останавливаясь в ложбинке между ее ключиц. Рита делает шаг на него, ее бедра прижаты к нему, потом она смеется и тянет его за руку куда-то назад, за пределы поля зрения камеры.
— Петрова и ее парень идут к ней, а вот он возвращается, пятьдесят семь минут спустя. — Каталонец открывает следующее видео.
Та же ночная улица, под камерой проходит мужчина в черном капюшоне, опустив голову и уставившись в телефон.
— А можно увеличить, что у него на телефоне?
— Не поверишь, это было первое, что я спросил дядю, когда он мне это прислал, — с мрачноватой миной отвечает Карлос. — Но он сказал мне, что полиция Каталонии — это нам не сериал «Место преступления».
— Понятно.
— Поэтому они так долго и искали его, этого парня в черном худи. — Карлос разводит руками. — Это может быть кто угодно. По видео они только поняли, что он был высоким и что он белый, потому что руки его мелькают. И все.
— Может, они сохранили его отпечатки или ДНК?
— Серж, это из области фантастики. Какие отпечатки, какая ДНК? Они просто хотели найти парня, чтоб тот подтвердил их версию, что Петрова продолжила пить после его ухода.
— Значит, есть только это видео? — переспрашиваю я, скорее для протокола, чем правда надеясь еще что-то узнать от Карлоса.
— Типа того.
Такси притормаживает, потом снова дергается вперед. Очевидно, мы увязли в вечернем трафике.
— А что такое? — задает вопрос Карлос. — У тебя есть идея, кто это?
— Все та же идея: Вилин.
— Может быть. Только ты ж не можешь представить себе Вилина в худи?