Через минуту мы оказываемся внутри небольшого светлого зала, столов на восемь. Неудачно маскирующуюся под дерево фанеру на стенах украшают узоры из красных и желтых цветов.
Я занимаю столик у окна, Лиза заказывает что-то у стойки, потом возвращается ко мне.
— Придумал тоже имя себе, Серж… ты же Сережа! А что за странная фамилия?
— Финская.
— Вот! — Ее ладонь звонко приземляется на стол, заставив скакнуть уже накрытые для нас приборы. — Я же знала, что ты скандинав.
— Я не скандинав, я просто там жил.
— Понятно. Значит, ты — скиталец.
К столу подходит официант и опускает перед нами запотевший графин, кувшин морса и пару стопок.
— Водку любишь? — Она разливает искрящуюся жидкость по хрустальным рюмкам.
— А лед есть?
— Ты че, больной? Может, еще оливку? — Она корчит рожицу. — Европеец.
По-русски ее голос звучит увереннее, он ниже и кажется будто бы более прокуренным, на секунду мне даже неясно, как он может обитать в таком маленьком теле.
— Европеец. Как будто это ругательство.
— Здесь и сейчас — да.
Официант возвращается, на этот раз в его руках было блюдо с чем-то дымящимся, что при ближайшем рассмотрении оказалось вареной картошкой, за ней следует тарелка поменьше с посыпанной зеленью рыбиной, которая смотрит на меня через стол, не сводя своих выпуклых мертвых глаз.
— Знаешь, на видео это точно не Майкл, — произносит Лиза, брякнув пустой рюмкой по столу. — Но это может быть Саша. Он высокий и носит такие кофты, как у тебя.
— Но что он мог делать ночью вдвоем с Ритой. У них были отношения?
Она пожимает плечами.
— Я думала, я знаю о ней все, но, оказалось, были вещи, которыми она не хотела со мной делиться.
— Сегодня этот Саша говорил про нее с уважением, она нравилась ему.
— Это ничего не означает, Сережа. Я ведь могу тебя так называть?
— Называй, как хочешь.
Я дотрагиваюсь рукой до ее беспокойно скачущих по скатерти пальцев, и они тут же замирают, как животное в свете фар. Она переворачивает руку, позволяя мне путешествовать по экватору ее ладони.
— Кстати, а почему ты так не любишь говорить о том, что ты русский?
— Да я как-то в принципе не люблю говорить. О себе и вообще. Да и к тому же я не русский на самом деле. Родители из Минска.
— Оу, да ты тот еще винегрет. Ты же помнишь, что такое винегрет? Это не уксус!
— Помню, — киваю я с улыбкой. — Гадость.
— Вот тут я с тобой солидарна! Ну, а если серьезно, это ведь не потому, что ты стыдишься быть тем, кто ты есть?
— Нет, совсем нет. Просто попробовать объяснить кому-нибудь свое происхождение — это как продраться через адскую чащу национальных предрассудков.
— А как тебя занесло в Британию?
Я не знаю, что ответить, но, видимо, все, что нужно, она и так читает у меня на лице.
— Ты любишь ее, все еще. Ту девушку, из-за которой у тебя татуировки эти, которые ты все время прячешь. — Лиза наливает нам еще по рюмке. — За любовь?
Она глотает водку, не поморщившись, как лекарство. В том, как она пьет, есть какой-то странный фатализм, как будто она одновременно хочет исцелить душу и уничтожить тело.
У нее звонит телефон.
— Да что ж такое. — Девушка берет его со стола той самой рукой, которую только что обследовали мои пальцы. Я вижу, как меняется ее лицо, пока она читает сообщение, потом Лиза начинает ерзать на стуле, поворачивает голову через плечо и выглядывает в окно.
— Что случилось?
— Олли здесь. Я пойду выйду, скажу, чтоб валил отсюда.
Лиза со скрежетом отодвигает стул и выходит за дверь. Ее нет всего минуты три, но, когда она возвращается внутрь, по ее смущенной полуулыбке и влажным губам я понимаю, что она скажет, еще до того, как она открывает рот.
— Он подвезет меня домой, завтра рано вставать. Ты ведь не обидишься? — бормочет Лиза, избегая моих глаз.
— Все в порядке, — говорю я, доставая из кармана остатки наличных денег.
— Да брось ты, я тебя угощаю.
— Ну нет, ты же угадала про Скандинавию, значит, я проспорил, и ужин на мне, — отвечаю я, строя на карте маршрут до дома барселонской вампирши.
— Спасибо. Завтра увидимся?
Я пожимаю плечами.
— Кстати, завтра Саша будет на вечеринке, мне написала его ассистент. Он любит выпить. Я могу заболтать его, а ты тем временем поставишь прослушку ему в телефон, — говорит Лиза, застегивая пальто. — Что скажешь?
— Отличный план. — Я комкаю салфетку и встаю из-за стола, не особо вслушиваясь в то, что она говорит.
— Ты только не ходи сегодня один по улице, — шепчет девушка, на мгновение прижавшись щекой к моей щеке. — Я боюсь за тебя, Сереженька.