Именно здесь я освободилась от оков договора с Ранкиром…
Помещение было некрупным и почти пустым. Когда-то здесь стоял крупный стол и пара шкафов, но потом я разнесла их в щепки. Такое впечатление, что после того разгрома, что я учинила здесь, помещение опечатали, прибравшись кое-как. И слой пыли тут сейчас был довольно большим.
Ян прошелся на середину комнаты и повернулся на меня. Я все ещё медлила в дверях.
- Помнишь… Ты все помнишь. И с одной стороны я рад, а с другой - такого лучше не помнить. Знаешь, я учился здесь, в этом месте… - он говорил мягким голосом, но в нем была грусть. - И я встретил здесь любовь своей жизни. И мне было невыносимо видеть, как старый профессор издевается над ней. Помнишь ли ты, Зейна, как один глупый юнец пробрался к тебе ночью? Помнишь, что он пообещал тебе тогда?
Я окинула взглядом помещение. Я помнила. Я тогда лежала на столе в пыльной темноте, прикованная к нему, и смотрела в черный потолок. Дверь тихо скрипнула, открываясь, и я испугалась. Не видя, кто вошел, я подумала, что это Ранкир, что он решил провести на мне ещё парочку своих экспериментов, которые по итогу опять отправят меня в лимб. И я сжалась от страха, насколько позволяли оковы, но это был не он. Взрослый подросток… Я не узнала Яна. В первую нашу встречу было очень темно, а во вторую ярость застилала мой взор.
- Я помогу тебе, - вот что он сказал мне тогда и повторил сейчас. - Помнишь ли ты эти слова?
Я помнила. Но на тот момент я не поверила. Потому что помочь мне можно было только одним способом - убить Ранкира. Этот мальчишка не сможет этого сделать, так я тогда подумала.
- За некоторую сумму денег я договорился с профессором о личном внеклассном занятии с подопытной в твоём лице. Я сказал ему, что хотел бы лично провести операцию. И когда мы остались здесь втроем наедине, я с удовольствием вогнал ему нож в спину.
О да, я и это помнила. Миг ликования, когда я осознала, что магия договора разрушена. И ярость. Всепоглощающая ярость и бешенство. Я ненавидела всех и вся, хотела крушить и убивать. Красная пелена перед глазами - и я рву и уничтожаю все живое, что попадается мне под руку. Кажется, парень тогда испугался меня, попятился, пытаясь забиться в угол подальше от меня, но не смог.
После освобождения от договора у демона есть не больше минуты, прежде чем его развоплотит и отправит обратно в лимб. Хотя демоны редко буянят, только если они в бешенстве, как я.
Я вцепилась в душу Ранкира. Заберу ее с собой, буду рвать в клочья, а потом съем. И буду наслаждаться каждой ее каплей, потому что именно я смеялась последней.
И в этом порыве ярости я вцепилась и в душу этого глупца, что освободил меня. Для меня в тот момент не было никакой разницы, я не различала своих и чужих. Вообще-то демон не может выдернуть душу из тела человека, и я не знала, что могу. Но я сделала это. Возможно, это ещё одна вещь, что отличает суккуб от других видов демонов. Но это было тяжело. По большому счету, это сделала не совсем я. Я просто крепко вцепилась в душу парня и меня утянуло в лимб вместе с ней.
Там, в этом безбрежном магическом океане, я наконец смогла выдохнуть и немного прийти в себя. Вот тогда-то я и поняла, что в моих руках две души. Казалось бы, оставь себе обе, ешь на здоровье, но Сагас прав, у людей есть чему поучиться. И одно из правил - отплати добром за добро. И я отпустила душу. Она была сильная, никакой договор не истачивал ее, не вытягивал силы, и душа вернулась в свое тело, а я осталась в лимбе с душой Ранкира.
- Я не знаю, что там случилось, - продолжал рассказ Ян. - Но я уверен, что умирал. Ты убила меня. Но так же, как убила, ты же меня и спасла. И когда я открыл глаза… Я был другим. Хотя и не сразу это понял. Лимб сделал из меня наполовину демона, наполовину человека. Вероятно, я провел там слишком много времени. Именно благодаря этому я получил свои новые возможности взаимодействия с душами. Но меня это все не волновало. Мне нужна была только ты. И я начал искать тебя. Я призывал демонов одного за другим, надеясь, что однажды увижу тебя. И я тебя нашел! Я искренне верил, что ты сможешь полюбить меня. Но ты не можешь… Видимо, любить демоны не умеют. А если и умеют, то только других демонов. Что ж, пусть так. Ты мне нужна, но я тебе не нужен. И в таком случае есть только одна вещь, которую я могу тебе дать и которая, уверен, тебе понравится.
Он расставил руки, будто приглашал обняться, и закончил свою словесную тираду:
- Снимаю с тебя все запреты. Теперь ты можешь сама убить меня, забрать душу себе и быть свободной.