– Стилихон? – задумчиво повторила Лаура. – Правитель?
– Да, Флавий Стилихон, наш вандал-полководец, женившийся на племяннице Феодосия... Который и завещал ему заботиться о сыне, получившем в наследство земли таких великих мужей! Которые сражались с варварами, отдавали свои плоть и кровь за одно лишь право называться римским гражданином! Веками так было! Пока варварам не стали давать наше римское гражданство, не стали пускать в наши семьи, в нашу армию, наконец, в наш сенат, и, о боги, хранительницы Рима, в наши императоры!
Щеки Авроры порозовели и не скажешь, что дело в светлеющей заре нового дня.
– А шесть лет назад, весной 402 года, вечный противник нашего великого варварского полководца, король готов Аларих, осадил Медиолан. Гонорий, как говорят, был в ужасе от пережитого, и перенес столицу в неприступную Равенну.
– Куда мы и направляемся, – подтвердила Лаура. – Ведь там император?
– Верно, – кивнула римлянка. – Но дух Империи – в Риме! Отбери у нас Рим – и никакая Равенна не устоит кризиса государства – так мой отец говорит!
Лаура смотрела на легкие облачка, которые южный ветер гнал на север, в сторону города, где, быть может, ждала золотая булла. Она еще хотела спросить про Квинтилия Вара, но Аврора, отпустив поводья, легко ударила по бокам коня, и тот перешел на полевую рысь, оставляя далеко позади табун диких, необъезженных животных. Которые не знали счастья подчинения. Таким выдалось утро нового дня: все трое – Аврора, Лаура, и даже конь Стаций, – думали о своем.
Больше информации на сайте автора
Глава 4. Под мышкой гадость, а сверху сладость
Местность менялась удивительно быстро. Солнце на далеком горизонте всходило, прорезая низкое зеленое марево, от которого заклубились клочки липкого тумана. Насколько хватало глаз, представала одна и та же картина: колышущаяся густая трава бурого цвета, пожухлая от жаркого летнего солнца, да степь кругом. Взор ни за что не цеплялся, и от этого становилось дурно, кружилась голова и плыли мутные круги перед глазами.
— В какую дыру мы забрели, Стаций? — Аврора отказывалась верить глазам, которые привыкли к мраморной белизне терм и дворцов.
Подступало чувство безысходности. Так бывает и в пустыне, когда один бесконечный цвет, один бесконечный пейзаж тянется вне времени и пространства. Так было и тут. Только вместо ослепительно-раскаленных песков в глаза била смесь рыже-зеленого цвета с серо-безнадежным.
— Какие огромные края! — тихо прошептала Лаура. — И ни души!
— Все потому, — вздохнула Аврора, — что за ночь мы сбились с единственной дороги, которая от Ариминиума ведет к Равенне. И, если мы не найдем ее вскоре, то нас ожидает печальная участь!
— Почему? — удивилась спутница. — Не вижу ничего опасного в этой степи!
— Это пока что, — вымолвила аристократка. — Не зря наш великий император, который уже в два года стал консулом Империи при отце...
— В два? — переспросила Лаура.
— А почему ты удивляешься? — искоса повела бровью Аврора. — У нас на земле развитие идет не то, что у вас, под землей!
— Это я как раз заметила, — как ни в чем не бывало ответила девушка, словно не заметив остроты.
Пока дамы пререкались, погода переменилась: вдалеке, чуть правее их движения, показалась гряда возвышенностей, над которой клубился густой туман, а через пару минут на путешественниц налетел резкий пронизывающий бора — северный ветер, который после преграды на своем пути обрушился на долину со страшной скоростью.
— Какая холодина! — завопила Аврора, прижимаясь к гриве коня.
Лаура едва-едва шевелила головой, всматриваясь в лицо потоку.
— Это ты не ныряла в подземные ледяные колодцы, — сказала она, но римлянка ничего не расслышала из-за громкого свиста стихии.
— Свернем подальше от Адриатического моря! — кричала аристократка, немилосердно дергая лошадь за удило слева. — Дорогу через долину мы не нашли!
Стаций ржал, также выражая свое негодование, но послушно устремился в новом направлении. Не прошло и десяти минут, как они въехали на небольшое плато, где ветер стих и заметно потеплело.
— Слава богам! — выдохнула Аврора. — Ты голодна, подруга? Путь еще не близкий, а подкрепиться не помешает.
— У меня только несколько сухих лепешек в котомке, — Лаура похлопала по карманам, как бы проверяя: а вдруг за ночь изменилось их содержимое?
— Ничего! Я запаслась, угощайся!