— Это, должно быть, больно, - предположила Лаура.
— Еще как, еще как, — ответила римлянка, погрузившись в воспоминания.
Вдруг Стаций оступился, и девушки едва не слетели разом.
— Что такое? — слетел с губ вопрос хозяйки.
Конь повернул к ней голову, шевеля ушами и фырча. Аврора осторожно слезла и тут же угодила в трясину. Липкая жижа оказалась мелкой — едва дошла до голеностопа, но от этого не было легче: падая, девушка инстинктивно сгруппировалась, опершись на руки.
— Что за мерзость, проклятье! Этого нам не хватало! — выругалась римлянка.
Лаура более аккуратно соскочила на другую сторону коня, обошла спереди (Аврора предупредила, что Стаций, как и любая лошадь, не любит, когда позади нее ходят).
— Это то, о чем ты предупреждала? Хотя, чего я спрашиваю? И так видно!
— Верно, подруга! — встав, аристократка чистила руки о шерстяную попону коня. — Перед нами — равеннские малярийные болота, беспощадные и смертельные! И если мы не найдем выход на дорогу с нашими мильными римскими столбами, то можем и не добраться до нашей цели! Пусть император и малых лет был, но соображения хватило, что варварам Алариха не так-то просто будет добраться в самую неприступную крепость на всем побережьи Адриатического моря!
— Послушай, я так многого не знаю о происходящем! Если я хочу спасти свой народ и найти артефакты, о которых говорил шаман племени, то ты должна будешь мне все рассказать!
— Не раньше, чем выберемся отсюда, — римлянка взяла коня за узду и повела туда, где, казалось, болото дышало меньшим количеством жижы.
— Само собой. Хотя, еда у нас есть, вода есть. Чего так нервничать?
— Я не могу быть спокойной, если рядом нет горячих терм. Этого объяснения, Лаура, тебе хватит?
— Пожалуй, — согласилась девушка, чтобы не злить еще больше знатную даму.
Дальше они шли молча, временами гулко выдыхая, точно выражая общую мысль: "Ну и духота здесь". А на болоте и в самом деле было трудно дышать: испарения шли без перерыва от насыщенной влагой топкой земли, и чем солнце дальше тянулось к зениту, тем сложней становилось. Насекомые вились повсюду. Хвост Стация работал без передышки, недовольное ржание раздавалось через каждые пять минут. На что хозяйка, вздыхая и прикрывая лицо от злющих комаров, тихо бормотала: "Ну, а что я могу поделать, мой друг? Забрели, так забрели! Выберемся! Обязательно выберемся!". Впрочем, уверенность таяла не то что с каждым часом, а с каждой минутой: топкие лопающиеся пузыри хватали за щиколотки, обрызгивали противной, скользкой жижицей, облизывали, точно пробуя на вкус, прикидывая, стоит ли эта жертва их усилий?
Небо затянуло дремотными облаками. Солнце, которое, по-хорошему, должно было светить ярко, освещая путь, указывать, где же найти спасительную тропку, словно нарочно бросило какой-то грязный бледный саван на всю долину, так что весь горизонт тонул в мрачной серости.
После очередного падения, римлянка выругалась.
— На моей столе уже не осталось чистого места! Нежный синий цвет превратился в какой-то зловеще-пунцовый! А эта плиссированная оборка с золотыми блестками? Что с ней сталось, какой ужас! Точно золото вновь ушло в пещеры! Тебе-то, наверно, так привычней? А на твоей захудалой одежке нет пятен! Как тебе удается?
Лаура молча улыбнулась.
— Нет, скажи мне! — не унималась подруга.
— Эти болота дышат. Слышишь? — Лаура чуть присела, согнув колени, а ладонь направила на поросли красного лишайника. — Здесь все живое! Особенно то, что в тени!
Аврора удивленно и недоверчиво смотрела на нее.
— Вечером мы бы вернее выбрались! — высказала предположение Лаура.
— Ты предлагаешь до вечера остаться в этом гниющем рассаднике болезней и комаров?
— Конечно же нет! Мне самой мало приятно здесь находиться. Это не моя стихия. И, — тут она посмотрела на аристократку, — однозначно, не твоя! Мы потеряем здесь больше сил, чем приобретем!
— Ладно, если только сил... Мне бы твою уверенность, — вслед Лауре, которая пошла теперь вперед, пробормотала девушка.