Клавдий тихонько постанывал, не горя больше желанием подниматься.
Лаура подошла к Авроре, точно вынырнула откуда-то.
— Идем, новая знакомая! Здесь нам оставаться не следует. Ночь скоро закончится!
Аврора взялась за поданную руку, с любопытством рассматривая только что приобретенную подругу: невысокая ростом, стройна, но физически крепка, особенно выделялись пальцы с каким-то птичьим хватом, широкие плечи, выступавшие как крылья, бедра — тоже струна мышц.
— Куда мы идем? — спросила римлянка.
— Подальше отсюда. В Равенну.
— И мне туда же!
— Не иначе — рок! Не зря я сюда пришла. Еле раздобыла эту жалкую одежду, чтобы не так выделяться.
Аврора посмотрела: в самом деле — не туника, а лохмотья какие-то.
— До тебя ее носила, кажется, целая центурия!
— Центурия? — переспросила Лаура.
— Ну да. Человек сто. Такая порванная и тут, и в этом месте, — Аврора опытным женским взглядом оценивала увиденный экземпляр, — а тут, сдается мне, кого-то пороли ремнями.
Лаура подняла голову к звездному небу. Цикады вдруг завели ночную песнь, прерванную людской беготней.
— Это ничего. Это не главное. Однако, нам пора спешить. Забирай свои вещи, и быстрее из таверны!
— Дай мне час, — Аврора потянулась.
— Никакого часа! — строго произнесла новая подруга. — Минута, самое большое — три. Я в свою комнату сейчас, а ты — в свою. Если через три минуты тебя не будет у входа — твой выбор!
И она, не мешкая, устремилась в свой самый дальний и самый дешевый угол таверны. У Авроры комната была с краю, лучшая из представленных в заведении. Зашла она сразу.
— Быстрее, быстрее… — передразнивала римлянка нищенку. — Те два осла сняли с меня украшения. Как мне теперь выехать в дорогу без наряда? Да и прическа растрепалась.
Тем не менее, она бросала мелкие вещи в дорожный мешочек, пришитый к поясу: деньги, скребок, ленты, украшения, духи, румяна; а провизию, сменную одежду, запасные сандалии и капюшон — в дорожную сумку, которую вез Стаций. Не прошло и пары минут, как через приоткрытую дверь в комнату залетело едва различимое дуновение — воздух завибрировал еле уловимым шепотом. Но когда нервы натянуты, как тетива лука, то на малейшее изменение среды реагируешь чутко. Так и Аврора — схватила последнее, что нашла на кровати, и стрелой вылетела наружу.
Лаура стояла за поворотом, там, где освещаемая пламенем от факела земля постепенно терялась в зыбких ночных тенях. Казалось, еще чуть-чуть и она сольется с ними.
— Подожди меня! — испуганно зашептала Аврора, все еще чувствуя след от кинжала на своей шее.
— Не мешкай же! — отозвалось эхо.
Аврора забросила дорожную сумку через седло, отвязала ремни от коновязи, взяла коня под уздечку, вывела на протоптанную дорожку, и, ясно разглядев Лауру, спокойно устроилась в седле.
— А где твой конь? — вполголоса спросила римлянка.
— Я не так давно вообще узнала о их существовании, — глядя в сторону произнесла Лаура.
Патрицианка недоверчиво покосилась на селянку (если судить по внешнему виду).
— Забирайся ко мне. Стаций нас двоих спокойно и с удовольствием повезет. Да, Стаций? — и, наклонившись, она заглянула коню в глаза; тот тихонько профырчал. — К тому же, я обязана тебе жизнью! И только скажи, чем могу отплатить, клянусь, что могу сделать для тебя — готова на все! Пусть многие из моего окружения и разговаривать бы не стали с плебеем, я — не такая, как они! Садись!
Лаура внимательно выслушала щедрое и искреннее предложение, молча кивнула, подошла к крупу лошади и попросила:
— Помоги мне подняться, не знаю, как это делается… Едем отсюда. Я принимаю твое предложение. Видно, сами боги послали тебя мне на помощь!
— Сама так думала про тебя! — усмехнулась Аврора. — Едем!
Топот скакуна потонул в тихих улочках Ариминиума.
Глава 2. И тайное станет явным
Они миновали пятиарочный мост Тиберия, пересекающий полноводную реку Мареккья, и, как только город пропал из виду, расположились на берегу, утопающем в камышах. Звезды тихо мерцали с далеких высот. Отовсюду, насколько хватало глаз, струился их серебристый, тонкострунный зов. Словно мать зовет свое нерадивое дитя, сбежавшее из родного дома.
Искры от костра почти закончили пламенную речь и стихали, выдыхая последние огненные знаки.
– Да, Лаура, может, это и опасно после всего пережитого, но, по крайней мере, я согрелась и не умру ледяной мумией.
– Ты даже не представляешь, как же здесь тепло, под открытым небом! – восхищенно сказала Лаура и поймала на себе косой взгляд римлянки. – Какое это обволакивающее до глубины души чувство! Но, прежде чем мы заснем, хочу услышать твою историю. Я говорю с каждым, кого вижу, и не могу наговориться. Бывает у тебя так?