— Можно быть и тем, и другим, — дампир хмыкает, подходит вплотную, отчего Джастин вздрагивает и с изумлением ощущает тепло, едва ли не жар, исходящий от его тела, — все с чего-то начинали.
— Если бы не ты, то я… — Феральдо нервно сглатывает, — давно была бы мертва.
— Но ты всё ещё жива, — Куинлан забирает у неё автомат, скоро перезаряжает, заглядывает в глаза, — я же воспользуюсь?
— Д-да… — изумлённо отвечает Джастин, — он же твой.
— Я отдал его тебе.
— Я всё равно едва умею им пользоваться, — она иронично хмыкает и небрежно пожимает плечами.
— Отказываешься?
— Нет… — Феральдо неуверенно мотает головой, — наверное, нет.
— Тогда я верну его.
Одним быстрым и бесшумным движением Куинлан скрывается в темноте канализации, напоминая Джастин о том, что он всё-таки стригой наполовину. В отдалении начинают раздаваться очереди выстрелов, чередующиеся с предсмертными визгами стригоев.
Через некоторое время наступает непроницаемая тишина. Феральдо ёжится, не то от холода, не то от волнения. Делает маленький и осторожный шаг вперёд, но звать Куинлана не решается — не знает наверняка, где он и услышит ли.
— Скоро придут твои, — от его голоса она вздрагивает и спустя секунду уже облегчённо выдыхает.
— Работаешь один, да?
— Предпочитаю, — соглашается Куинлан и подхожит ближе, вкладывает в руку Феральдо ещё горячий автомат. — Очевидно, мне придётся самому тебя учить.
— Косишь ты этих тварей почище любого солдата, — лукаво хмыкает Джастин.
— Скоро так будешь уметь и ты, — он совершенно неожиданно шепчет это ей в губы и вжимается в них.
Феральдо изумлённо распахивает глаза. Волна возмущения затапливает грудную клетку, но почти сразу же разбавляется чем-то тягуче-приятным. Она неосознанно тянет руку к его щеке, неловко, но нежно успевает провести по ней кончиками пальцев, прежде чем её обладатель словно бы растворяется в окружающей темноте.
Через секунду в относительной близи раздаются голоса Гудвэзэра и Фета. И Джастин надеется, что, когда они найдут её, она не будет слишком красной.
Знающий наверняка
Нора хмыкает, глухо, почти болезненно. Тряпичной куклой откидывается на спинку потёртого кресла, давно уже не мягкую и ощутимо искривлённую. Жадно обхватывает припухлыми губами округлое горлышко винной бутылки, сильно зажмуривается, когда прохладная, обволакивающая язык жидкость заполняет рот. Глотает, но с усилием. Морщится от обжигающего чувства, змеёй ползущего вниз по пищеводу. «Скоро мне станет лучше», - с маниакальной, вызванной беспрестанным самовнушением уверенностью повторяет себе Мартинес, выдёргивая трясущимися пальцами из белой картонной пачки сигарету. Неумело и неловко прикуривает, с животным остервенением до отказа наполняет лёгкие едким дымом, но резко давится и начинает громко, надсадно кашлять. Стремительно багровеет лицом от натуги, ярко чувствует, как слизистая горла перестаёт выдерживать незаслуженное надругательство и покрывается сетью микроскопических трещин, начинающих мерзко и неприятно саднить. С отчаянием утопающего прикладывается к рубиновому алкоголю и делает несколько крупных, беспрерывных глотков. - Зачем ты это делаешь? От неожиданности Нора вздрагивает, едва не роняет бутылку, но в последний момент справляется с замерзшими, а оттого едва подвижными пальцами и осторожно ставит её на журнальный стол перед собой. Виновато, чуть ли не по-детски склоняет голову, боясь встретиться с молочно-серыми глазами, не отображающими ничего, кроме пугающей пустоты. - Я... не знаю... - Глупый ответ, - сухо отзывается Куинлан, бесшумно и быстро сходит вниз по деревянной лестнице. - И глупые действия. - Не думала, что именно ты будешь меня отчитывать, - Мартинес некрасиво кривит губы, что-то безнадёжное, окончательно решённое проступает в мягких чертах её лица. - Я ещё не отчитывал, - его голос раздаётся где-то за спиной. Нора изумлённо приподнимает брови, хочет встать и обернуться, но Куинлан не позволяет ей. Быстро, но мягко сжимает тонкими, чуть тёплыми пальцами плечи, медленно, едва ли не угрожающе наклоняется к уху: - Если отчитывал, не ограничился бы словами. - Ясно, - испуганно шепчет Мартинес, с ужасом понимая, что в тайном подвале Абрахама Сетрокяна она с ним наедине. - Ты не ответила на мой вопрос, - он равнодушно отстраняется. - Хочешь знать, что у меня внутри? - истерично спрашивает Нора, находя в себе силы порывисто встать. Мгновенно натыкается на внимательный, но непроницаемый взгляд дампира, испуганно замирает, боясь последствий своего эмоционального всплеска. Инстинктивно делает шаг назад. - Травить своё тело ядами, ты не боишься, - чуть криво усмехается Куинлан, очевидно, скрывая горечь, но не до конца. Мартинес ошарашенно улавливает её в неестественном искривлении губ, в секундном, едва заметном выражении глаз. Стыдливо краснеет, осознавая откровенную глупость своего поведения. Обречённо опускает плечи, расслабляется, всем существом стараясь показать, что больше не испытывает настороженности и страха. - Прости, я... не должна была кричать на тебя. Извини, - она расстроенно качает головой. - Я сейчас всё уберу. Я... просто сегодня не мой день, наверное... Вот и всё. Нора быстро улыбается, словно бы для галочки, кидает истлевший сигаретный окурок в пепельницу, тянется к бутылке, но неловко замирает под твёрдым, обличительным взглядом молочно-серых глаз. - Если хочешь, чтобы полегчало - выговорись. - Не думаю, что ты хочешь это слушать, - ровно отвечает Мартинес. Куинлан вдруг ухмыляется, насмешливо, широко, даже немного весело, медленно и бесшумно подходит: - Тогда почему я до сих пор здесь? - По... каким-то своим причинам? - с наигранной надеждой предполагает Нора. - Не без этого. Я ещё раз повторять не буду, - он произносит это уже с нажимом, отчётливо ставя ментальную точку. - Ну хорошо, - Мартинес глубоко вдыхает: - мне больно от того, что мной пользуются, а я... позволяю это делать. Больно, что не могу ничего изменить... Больно, что... до сих пор... люблю его... Я хотела забыться... - она виновато косится на вино и сигареты, - хоть ненадолго... Но ты прав. Это глупо. - Забыться? - Куинлан хмыкает, но как-то безрадостно, почти мрачно. - Я могу это устроить. - Долбанёшь меня лампой по башке? - криво улыбаясь, шутит Мартинес. - Я у тебя ассоциируюсь исключительно с насилием? - флегматично уточняет дампир. - Извини, - Нора стыдливо отводит глаза в сторону. - Нет, совсем нет. Просто это у меня в голове сейчас... полный бардак. Не понимаю, что несу. - Посмотри мне в глаза, - вдруг просит Куинлан. Мартинес хмурится, но послушно заглядывает в молочно-серые омуты, растерянно моргает, чувствуя, как изображение собеседника кривится, складывается в какую-то замысловатую спираль, и обессиленно падает, теряя от некачественного алкоголя сознание. Куинлан осторожно, чуть изумлённо подхватывает её на руки, не позволяя упасть, относит на небольшой, потрёпанный диван. - Мой способ, конечно, не так хорош, как твой, - едва слышно хмыкает он, легко встаёт, забирает три полные обоймы патронов, за которыми приходил, и уходит.