Во втором круге ада мучились те, кто пошел на поводу своего желания, поддаваясь уговорам тела, игнорируя разум, и утопая в реках соблазнительного удовольствия. Они знали, что совершают грех, но не могли остановится перед запретным плодом, что так и манил их вкусить его.
Мы читали с Элейн по очереди, и бессовестный стояк в моих брюках вызывал жжение. С каждой прочитанной строфой дыхание Элейн сбивалось. Она нервно облизывала губы, понимая, что скоро мы дойдем до тех самых строк.
- «Любовь сжигает нежные сердца,
- И он пленился телом несравнимым...» - я смотрел на её стройную фигуру, и понимал слова Данте так отчетливо, как никогда прежде.
Мы бросали друг на другу взгляды. Я из под очков, она из под своих дрожащих ресниц.
Никогда еще чтение книги не было для меня таким эротичным.
Бес на моем плече шептал на ухо: «за сегодня ты так много раз произнес эти слова - никогда еще.» И этот маленький ублюдок был прав. С Элейн все было впервые.
- «Над книгой взоры встретились не раз,
- И мы бледнели с тайным содроганьем;
- Но дальше повесть победила нас»
Выдохнула моя Фея, краснея и пронзая меня ярко-карими глазами, которые в полутьме казались мне неестественно красными. Демоны ревели из сундука, теребя песочные часы. Осталось так мало до момента, пока время закончится.
- «Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем
- Прильнул к улыбке дорогого рта,
- Тот, с кем навек я скована терзаньем,
-
- Поцеловал, дрожа, мои уста.
- И книга стала нашим Галеотом!
- Никто из нас не дочитал листа.»
Со скрежетом закончил я, ощущая, как горит мое тело от девушки, что сидела напротив, от полумрака комнаты, от теплоты камина и интимной атмосферы.
Боже, как же я хотел ее.
Элейн смотрела на меня со смесью неуверенности и желания, такого скромного и робкого. Она никогда не испытывала этого чувства. И я был самым настоящим счастливчиком, ведь первым кому она откроется - буду я.
Я - главный грешник во всей этой дьявольской истории.
Я захлопнул книгу, убирая ее на журнальный столик и снимая очки. Я даже не знаю, куда бросил их, поднимаясь и делая всего шаг к жене, садясь перед ней на колени, как раб перед королевой. Она выжидающе моргала, сжимая переплет творения Данте. Я провел рукой по её ноге, поднимаясь выше, пока не достиг бедра, кончиками пальцев дотронувшись до ткани юбки.
Заклейми. Целуй. Забери в спальню. Вкуси запретный плод.
Змеи искусители обвивали мою шею, и их голоса эхом отдавались в моих ушах. Теперь я понимал, что чувствовала Ева в райских сада перед священным деревом.
Второй рукой я взял у Элейн книгу, убирая куда-то на пол. Ее грудь так изумительно поднималась под шумным дыханием. Горло вот-вот рассыпалось бы от желания попробовать на вкус все её тело, начиная от губ и заканчивая проникнуть языком в её влажные от возбуждения складки.
Медленно. Упиваясь её стонами. Давая волю дьяволу сладострастия.
Я положил ладонь ей на щеку, поглаживая большим пальцем нижнюю губу.
- Я так чертовски хочу поцеловать тебя. Ты позволишь мне это сделать?
Ее глаза расширились, она задержала дыхание. Как только её голова еле заметно кивнула, я прильнул к её губам, забирая стон удивления. Я целовал ее так, будто это мой последний день на этой чертовой земле, будто она была моим воздухом. Я раздвинул её губы, проникая языком вглубь. Элейн положила руки мне на плечи, сжимая воротник моей рубашки. Отвечала на поцелуй несмело, но я не давал ей повода думать о неопытности, забирая инициативу себе.
И я готов был проходить второй круг Ада сладострастников и грешников похоти сотню и сотню, а может и тысячу раз за возможность целовать ее губы.
Глава 30
«Он смотрел на меня так, словно сердце его птица, которая наконец нашла нужное место для гнезда.»
~ Elaine.
Он опустился передо мной на колени, и моё сердце,словно ласточка, готово было выпорхнуть на небо. Он так нежно взял в ладони моё лицо, спрашивая разрешения, поглаживая мою ногу, согревая своим теплом.
Он смотрел на меня с волнующими упоением, шепча:
«Я так чертовски хочу поцеловать тебя.»
Глаза - зеркало души, и Арктика Сандро таяла в них. Айсберги разбивались, тонули. Холод рассеивался, исчезал.
Но почему именно сейчас, в минуту долгожданного воссоединения, я чувствовала и радость, и боль одновременно?
Почему голоса внутри меня кричали друг на друга в соревновании взять контроль надо мной?