А Ганновер в 1976 году обогатился одной технической новинкой: в центре города на крышах домов, на столбах и мостах было оборудовано с полсотни видеокамер с дистанционным управлением для ведения круглосуточного наблюдения. (У мониторов в здании полицай-президиума дежурит неусыпная вахта.)
Можно было, конечно, подумать: неплохая система для контроля за дорожным движением. Ничего подобного. Камеры, оснащенные телеоптикой, которая дает возможность беспрерывно следить за пешеходами, «передавая» их от одной камеры к другой, были установлены также в пешеходных зонах и в местах традиционного проведения митингов. Приспособления для монтажа сверхчувствительных микрофонов были сделаны, согласно данным полиции, еще при установке камер. Может, теперь в центре города лучше разговаривать шепотом?
Как писали газеты, в тот день, когда эта техника заработала, шеф полиции заявил, что камеры, мол, можно использовать также и для дорожного контроля. Вероятно, горделиво прозвучало и другое его высказывание: мол, имея такую технику в 1969 году, можно было бы беспроблемно задушить «Красный кружок» в зародыше.
Вот именно. Во время первых выступлений эффект неожиданности и новизны был нашим союзником. Сообщения об этом обошли мировую прессу.
В те дни от Ганновера к другим городам как бы тянулся бикфордов шнур. Акции «Красного кружка» прошли в Гейдельберге и Саарбрюккене. «Не будьте глупее ганноверцев», – скандировали хором демонстранты в Сааре. Люди начали осознавать, что можно (и еще как!) совместными усилиями успешно добиваться поставленных целей.
Но и те, у кого интересы были прямо противоположными, также имели достаточно времени, чтобы проанализировать ситуацию. Вероятно, они пришли к тем же выводам, что и я.
Чтобы добиться успеха, нужно помнить об одной железной закономерности: пока трамваи и автобусы беспрепятственно курсируют, никто из водителей не выставит трафарет с красным кружком на ветровое стекло. Они не видят необходимости оказывать кому-то помощь. Во время повышения цен на проезд в 70-е годы это проявилось особенно отчетливо. У большинства водителей трафарет с изображением красного кружка лежал наготове. Но не более того: трамваи-то ходили…
И еще: когда нет подстраховочного транспорта, блокады едва ли в состоянии оказать нужное действие. Люди ведь должны добираться до работы, ездить за покупками, в кино, возвращаться домой. Да и до места сбора на демонстрацию не всегда можно дойти пешком. Если налажена перевозка на машинах с красным кружком, люди готовы длительное время поддерживать бойкот.
Еще сегодня в Ганновере можно частенько слышать: «Знаете, никогда я так быстро и удобно не добирался до работы и обратно домой, как тогда». И еще: «Во времена «Красного кружка» я по вечерам всегда делал несколько внеплановых ездок. Знакомишься со столькими приятными людьми. Да и, кроме того, хотелось помочь людям».
Такие высказывания, сказать честно, к числу революционных не отнесешь. Тогдашнему министру внутренних дел Рихарду Ленерсу приписывают такие слова: «С горсткой студентов и школьников мы бы быстро покончили, но, когда на улицу вышли рабочие в шлемах и с молотком в кармане, мы поняли: пиши пропало».
Мощные полицейские подразделения, выведенные на улицы, словно на случай гражданской войны, в 70-е годы практически лишили нас возможности влиять на политику ценообразования. Наша стратегия поэтому была направлена на то, чтобы с помощью впечатляющих массовых демонстраций (а они в середине 70-х годов были намного сильнее, чем в 1969 году) наглядно показать недовольство населения и побудить к политическим действиям потенциальных партнеров по коалиции. Короче: мы, несмотря на все мрачные пророчества, наглядно продемонстрировали силу «Красного кружка» и не дали удушить его в зародыше. В 1975 году мы постоянно повторяли друг другу: важно не выступать раньше времени, следует дождаться, пока недовольство населения достигнет своего апогея.
Однако кульминацию мы проглядели и упустили момент. В этом надо честно признаться.
В один из апрельских дней, после многодневных массовых демонстраций вокруг стратегически важной площади Штайнтор, где скрещиваются все трамвайные линии, собралось 40 тысяч человек. Наивысшее число, которое мы когда-либо собирали. Тогда-то и стоило совершить решительный шаг и перенести митинг в центр площади, где он мог превратиться в сидячую блокаду. Во что бы это потом могло вылиться – смотри события 1969 года.