Что же случилось? План был настолько простым, что полицейские аналитики между тем наверняка сами успели разгадать его. Каждый из десяти пунктов блокады располагался (все было продумано, как в генеральном штабе) в непосредственной близости от какого-нибудь института или школы. Нынешнее повышение цен за проезд на транспорте особенно било по карману студентов и учащихся. Поэтому и не было необходимости делать заговорщиками несколько тысяч людей и требовать от них соблюдения конспирации. В каждом конкретном случае нужен был десяток надежных, умеющих держать язык за зубами борцов. Им предстояло, вооружившись мегафоном, заблаговременно отпечатанными листовками и эмблемами «Красного кружка», разбившись на группы, появиться точно к обеденному перерыву перед студенческими столовыми или у школьных ворот и рассказать выходящим наружу об уникальной возможности – ровно в 13 часов 15 минут принять участие в крупной акции протеста против диктата цен. Можно было не сомневаться, что все согласятся. Хотя во время проведения акции еще раз подтвердилась правильность одной открытой нами закономерности, которую лучше не нарушать.
На одном из десяти мест проведения блокады впавшие в состояние эйфории демонстранты начисто забыли организовать перевозку трамвайных пассажиров на машинах. Сразу же посыпались ругательства, кое-где начались даже потасовки. И это продолжалось до тех пор, пока не было налажено сообщение.
Разумеется, эту последнюю акцию в истории семилетней борьбы ганноверского населения и «Красного кружка» против постоянного роста цен за проезд в общественном транспорте можно расценивать как гусарскую выходку, как единичное действие: после разочарований, пережитых в 1975 году, нас надолго не хватило. Но все-таки акция показала, что июнь 1969 года не забыт. Люди не желали мириться с ростом цен, в них еще не угасла гордость от сознания того, что однажды им удалось кое-чего добиться. Если в течение семи лет движение протеста всякий раз разгоралась по новой, это о чем-то говорит.
Нужно признать: борьба против повышения цен на транспорте не принадлежит к числу классических революционных действий, движущим мотивом была забота о кошельке. Возможно, отцы города Ганновера, давая объявления в газеты, в которых предостерегали граждан против участия в «Красном кружке», читали Брехта: о борьбе за прибавку грошей к зарплате, за кипяток для заварки чая и за власть в государстве. Именно такая последовательность дана в его «Хвале революционеру».
Разумеется, полицейская тактика грубого насилия дала свои плоды. Многие граждане пали духом: «Больше у нас ничего не выйдет». Но они же говорили: «Наш "Красный кружок" 1969 года – это было грандиозно». Эти слова можно услышать и сегодня в любой рабочей столовой, в любой забегаловке на углу. А кто не хотел бы еще раз совершить большое дело, если бы только смог?
Когда я пишу эти строки, «Красный кружок» снова появился в городе. Крупный торговый концерн – что вы там, дескать, говорили об отчислениях в пользу транспорта? – воспользовался нашей эмблемой для заманивания покупателей во время распродаж: «Мы проводим акцию "Красного кружка" – снижаем цены». Это злоупотребление дорогим нам символом свидетельствует в первую очередь о бездумности руководства фирмы. Поэтому мне хотелось бы подчеркнуть один весьма важный момент, который порой остается без внимания: именно «Красному кружку» в первый и пока что единственный раз в истории ФРГ удалось добиться перевода такого крупного предприятия, как городской транспорт, в общественную собственность.
Известны пророческие слова, которые мы использовали, слегка видоизменив их, на наших транспарантах во время демонстраций: революционная ситуация возникает только тогда, когда низы уже не хотят, а верхи уже не могут поступать так, как они хотят… Не отражает ли эта формулировка в точности ситуацию в Ганновере в июне 1969 года? Когда я всерьез задумываюсь над этим, то прихожу к убеждению: когда-нибудь площадь Штайнтор в Ганновере будет называться площадью «Красного кружка». Она этого вполне заслуживает.
КАК Я ОДНАЖДЫ ВТРАВИЛ В ИГРУ ШПИКА И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО
Тогдашний председатель ХДС, кандидат на пост канцлера Райнер Барцель (тот самый, о котором в народе говорят: черного кобеля не отмоешь добела) однажды в середине 60-х годов заявил по телевидению, что если в общественных аудиториях и кабаре присутствуют представители тайной полиции, то речь идет о тоталитарном государстве. Если подходить с этой меркой, то ФРГ – тоталитарное государство. Число только известных полицейских донесений, сделанных платными осведомителями, огромно. И нет, вероятно, от севера до юга страны ни одного кабаретиста, хотя бы слегка затрагивающего в своем репертуаре вопросы политики, для которого наличие в зале «критического ока государства» было бы совершенной новостью.