– Ее здесь нет, Дэв, – сказала Натали. Ее нежные прикосновения смягчили горечь этих слов. – Я не знаю, почему ее здесь нет. Но причина не имеет значения. Важно только то, что ты одна, что тебе больно. А я хочу быть с тобой. Мы обе почувствуем себя лучше, я обещаю.
– Я не могу, – застонала Дэв. – Я не могу заниматься любовью с тобой, думая о ней. Прости. Не могу.
Натали откинулась на спину дивана, не отпуская при этом руки Дэв.
– Не волнуйся. Пока ты со мной, ты не будешь думать о ней, – она уверенно улыбнулась. – Я это точно знаю. Когда-нибудь это узнаешь и ты. Я обещаю тебе ночь, которую ты никогда не забудешь.
Дэв рассмеялась, но глаза ее оставались серьезными.
– И это тебя совсем не беспокоит? То, что я чувствую к Лес?
– Конечно, беспокоит, – ответила Натали. – Но гораздо больше меня беспокоит то, что ты так возбуждена. И то, что я безумно хочу тебя и никак не могу получить. Пока. Но я умею ждать. Впереди еще целое лето.
Глава Двадцать Первая
Когда на следующее утро Лесли вошла в столовую гостиницы, Дэв и Натали уже завтракали. Натали была в своей униформе и Лесли стало интересно, взяла она ее с собой к Дэв или их вчерашний вечер надолго не затянулся. Дождь стих незадолго до рассвета и вряд ли ночная прогулка обратно до гостиничной стоянки была бы очень приятной. Скорее всего, Натали все-таки ночевала у Дэв. В крохотном домике с одной кроватью. Лесли скрипнула зубами и помотала головой. Дэв жестом пригласила ее к своему столику, но Лесли, не останавливаясь, прошла на кухню.
Она услышала голоса своих родителей, доносившиеся с заднего крыльца, и налив себе кофе, направилась к ним.
– Привет, мам. Привет, папочка. Как ты себя чувствуешь?
– Как черепаха, которая упала на спину посреди Северного Шоссе. – Заворчал Пол Харрис. Его костыли находились у кресла, а поврежденная нога покоилась на расшитой скамеечке для ног, которая, судя по ее виду, едва выдерживала возложенный на нее вес. – Я не могу спуститься к причалу на этих подпорках, особенно сейчас, после дождя.
– Вам понадобится моя помощь? – спросила Лесли, прислоняясь бедром к креслу и делая глоток кофе. – А то я собиралась с утра съездить за лодкой.
– Это было бы очень кстати. – Ответил отец. – Мы хотим подыскать кого-нибудь, кто мог бы доставлять гостей на острова вместо меня. – Он взглянул на Эйлин, потом на Лесли. – Врачи сказали, что мне еще два месяца носить этот чертов гипс.
– Два месяца это как минимум, – вмешалась Эйлин. – Такие вещи нельзя торопить, Пол.
– Я тут подумал, Лес. – Нерешительно, начал ее отец. – Может быть, ты смогла бы приехать на выходные, ближе к Дню Труда[5], чтобы помочь матери на закрытии сезона?
– Я смогу справиться сама, Пол. – С ноткой упрека в голосе, сказала Эйлин. – Лесли и так загружена на своей работе.
Лесли представила длинный список всего необходимого, что обычно делалось на закрытии сезона и ее первой мыслью было отказаться, сославшись на плотное расписание. Даже управлять всеми делами, не говоря уже о том, чтобы делать все самой, было непростой задачей. Но этим летом все ложится на плечи ее матери и даже если нанять помощь, все равно будут вопросы, которые нельзя поручить наемным рабочим. Лесли в самом деле лучше приехать и помочь. К тому же Дэв сказала, что будет здесь все лето. Этот аргумент делал выбор намного проще.
– Я приеду, мне не трудно. – Лесли понимала, что возвращаться в Приозерный, пока там оставалась Дэв, было настоящим сумасшествием. Особенно учитывая, что она решила уехать сразу же после Дня Независимости, чтобы больше никогда не видеть Дэв. Но она ничего не могла с собой поделать. Когда она думала о возвращении на Манхэттен, к своей привычной жизни, то чувствовала одновременно облегчение и печаль. Ее полностью устраивала жизнь, которую она сама себе создала. Ей будет приятно снова погрузиться в работу, не терзая себя противоречивыми желаниями, и не чувствуя ежеминутно вину за то, что она так отчаянно желает Дэв. Но стоило Лесли всерьез представить свой отъезд и то, что она больше никогда не увидит Дэв, ей хотелось плакать. С другой стороны, к сентябрю она могла бы вернуть самообладание, и спокойно общаться с Дэв. Она могла бы разобраться в их отношениях, и тогда у их дружбы было бы будущее. Да, так будет лучше всего. – Это будет здорово.