— Ничего не понимаю… — тихо пробормотала она.
Алекс смотрел на черную гладь моря. Где-то вдалеке громыхнуло — с запада надвигалась огромная тяжелая туча. Он достал руки из карманов, заложил их за голову. Лида видела, как заиграли желваки у него на лице, ощущала его внутреннюю борьбу почти физически.
— Что ты знаешь о киллерах? — наконец, выдавил он.
Лида с наигранной беспечностью пожала плечами:
— В девяностые убивали людей из винтовок с крыш.
— Я не хожу по крышам, но я киллер.
— В каком смысле? — Лида вперила неверящий взгляд в белую спину.
— Я — киллер, Лида, — он, наконец, повернулся к ней всем телом и пристально взглянул в побледневшее лицо, — меня выкрали от родителей еще в раннем детстве. Воспитали на сверхсекретной базе профессиональным убийцей, а Теннесси и Мишель — мои коллеги и друзья. Мы вместе росли, вместе тренировались и учились всему, что умеем. Тен — мастер по владению холодным оружием, Мишель — чертовски меткий снайпер, я — универсал. На мне сто семь успешно выполненных заданий, включая твоего начальника. Тем утром я не доставлял почту. Я вколол быстровыводящийся, почти неопределимый яд, приводящий к сердечной недостаточности….
Лида округлила глаза. Весь рассказ казался ей еще одной шуткой. Весьма неудачной. Она испуганно отступила, не отрывая глаз от Алекса, а тот продолжал свой рассказ с пугающе серьезным лицом.
— …На задании запрещено сближаться с людьми из окружения объекта — с теми, кто был тесно знаком с жертвой и кто может тебя запомнить. Но мы с Теном когда-то давно поспорили, кто сможет переспать с большим количеством женщин. Чем ближе та была для приговоренного, тем ставки становились выше. У Громова не было семьи, но была верная секретарша, которую он спас от безденежья, дав работу. Именно тебе и пришлось стать моим номером тридцать семь…
Лида отступила еще на шаг. Замотала головой, не желая слышать жестокие слова. Каждое, как пощечина. Удар. Еще удар.
— …я мог отыметь тебя там же, у машины, — Алекс продолжал говорить. Натянутый, как струна, он смотрел поверх ее головы, избегая встречи взглядами и продолжая исповедь. — Я мог… Но не стал. Не потому что ты была мне дорога, или еще что-то… Нет… Просто тогда я увидел жизнь, которой у меня никогда не было, и мне не хотелось разрушить этот момент. Все что я имел до того дня — это приказы Фирмы, вырастившей меня, постоянные перелеты из одного конца света в другой и работу. Ночевки в отелях, быстрая еда в придорожных кафе. Задание — цель — успех. Я жил по этому алгоритму сколько себя помню, пока ты не затащила меня в свою жизнь…
— Это я затащила тебя? — прошептала Лида, не в силах поверить во все сказанное.
— Ты права, — Алекс опустил голову, словно разглядывая песок под ногами, — я сам сломал свою прежнюю жизнь, а заодно и твою. Просто…
Он замолчал подбирая слова. Из его груди вырвался стон, словно Алексу вырывали внутренности.
— Просто… я не мог… Я не мог так просто отпустить тебя и твой мир. Я эгоист до мозга костей, чертенок. И когда впервые почувствовал вкус недоступной для меня простой, уютной жизни: с котом, с совместной уборкой или походами по магазинам — не смог потерять это так легко. Я впервые… Впервые захотел заботиться о ком-то, кроме себя…
Он поднял на Лиду взгляд темных, почти черных глаз, пытаясь прочесть ее реакцию. Девушка бессильно опустилась на песок и, обхватив колени руками, раскачивалась из стороны в сторону, словно болванчик. Лицо Алекса искривилось в гримасе боли. Он прошел мимо нее, развернулся и направился обратно.
Рядом громыхнуло. Набирая силу, дождь стегал водную гладь совсем недалеко от них. Усилившийся ветер мелко трепал белую майку Алекса. Тот, не замечая надвигающейся грозы, продолжил:
— Неделю назад нашей фирме поступил очень важный заказ. Меня поставили на это дело, и я должен был сосредоточиться на подготовке, но вместо этого проводил почти все время с тобой. Лерой — мой шеф — дал дополнительное задание. Я должен был убить тебя, чтобы доказать свою преданность Фирме и вернуться к основному заданию…
Лида впервые за долгое время подняла на него глаза.
— …Я… не хотел… но должен был. Иначе меня бы сняли с дела и прислали другого киллера. Тебя бы отравили или подстроили несчастный случай. Я не мог этого допустить. Сама мысль о том, что тебя…
Он замолчал, глядя в пустоту. Перед глазами вновь встала та картина: лужа какао на полу, голова Лиды запрокинута, глаза закатились, а тело еще бьет мелкая судорога. Алекс нервно сглотнул вставший в горле ком.