— Да, Мари, — добавила Софи мягче. — Это не про вечеринку. Это про тебя. Ты заслуживаешь, чтобы снова почувствовать себя живой.
Я вздохнула. И в какой-то момент я сдалась:
— Аааа, ну хорошо. Я пойду.
Мы ещё немного поболтали, и звонок закончился. Я выключила свет и улеглась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Тишина заполнила комнату. Я чувствовала, как внутри всё ещё звенит от эмоций, от воспоминаний, от неясного напряжения. Мышцы были натянуты, как струны — будто день не закончился, а просто приостановился где-то в самом напряжённом моменте.
Сердце всё ещё билось неровно, и в голове снова всплыл его голос. Бархатный. Опасный. Обволакивающий. Образ вспыхнул резко, ярко. Я пыталась отогнать его, но… не смогла. Он будто вползал в сознание, как тень, как желание, которому не было названия.
А потом я провалилась в сон. В очень беспокойный.
Он был рядом. Совсем близко. Его рука скользнула по моему бедру — медленно, почти лениво, но от одного этого прикосновения по спине прошёл ток. Я стояла, прижавшись к холодной стене, а он был передо мной — горячий, уверенный, безжалостно реальный. Его пальцы скользили вверх, к талии, к животу, к груди. Горячее дыхание щекотало мою кожу, губы едва касались шеи. Я выгнулась навстречу, инстинктивно, как будто уже не могла дышать без этого.
Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое движение, как будто мы не касались друг друга впервые. Как будто он давно знал каждую мою реакцию. Он не торопился. Наслаждался. Вёл — медленно, глубоко, властно… будто заполняя всё пространство во мне, каждый миллиметр. Моё тело дрожит от новых, неведомых ощущений, и я уже не могу понять, где начинается реальность, а где сон.
Его руки держат меня крепко, но в этих прикосновениях есть что-то нежное. Он ведёт меня, направляет, заставляет теряться, терять контроль. Я стону, не в силах сдержаться — тихо, но срываясь с губ, будто голос больше не принадлежит мне.
Мои бедра сами двигаются ему навстречу. Я чувствую, как с каждой секундой внутри всё горячее, пульсирующее, как будто всё тело превращается в один сплошной нерв. Он наклоняется, ловит мой взгляд, и я вижу в его глазах дикое, мужское желание, от которого дыхание перехватывает.
— Смотри на меня, — шепчет он низко, и я подчиняюсь. Мне хочется быть с ним. Сейчас. До конца. Без мыслей. Без страхов.
Когда всё достигает пика — меня накрывает с головой. Я теряю себя в этой волне — горячей, захватывающей, как будто взрываюсь изнутри. Кричу, дрожу, разлетаюсь на части… и утопаю в его объятиях.
Темнота.
Резкий вдох.
Я просыпаюсь.
Я просыпаюсь резко, как будто меня вытолкнуло наружу из глубокого, сладкого забытья. Мгновение не понимаю, где нахожусь — комната перед глазами размыта, дыхание сбито, а сердце колотится так яростно, будто я бежала всю ночь.
Тело горячее, вспотевшее, словно я действительно только что…
Я резко сажусь, простыня липнет к коже, и вдруг понимаю: между ног — влажно, очень. Я чувствую, как ткань подо мной буквально промокла, и это осознание накрывает меня волной стыда, растерянности… и чего-то ещё, более опасного.
Я провожу рукой по внутренней стороне бедра — и вздрагиваю. Там всё чувствительно, обострено до предела. Кажется, если он снова коснётся меня — даже мысленно — я сорвусь.
Но это был сон. Просто сон.
Он не был здесь. Это было только в моей голове.
Я падаю обратно на подушку, закрывая глаза рукой. Вспышки возвращаются — его движения, его голос, его губы, проникающее, уверенное давление… Я почти чувствую, как он всё ещё внутри меня, и от этого по телу пробегает дрожь.
Что это было? Я никогда… никогда не видела такого сна. Я даже не знаю его. Почти. Но я чувствовала всё так ясно, так по-настоящему, будто он знал меня — моё тело, мои мысли, мои страхи.
Стыд жжёт щеки. Но вместе с ним — странная тоска. В этом сне я была не такой, как в жизни. Там я отдалась без страха, без паники. Я была… живая. И ему. Только ему. Может ли сон довести до такого? Может. Мой сон — довёл.
Всё мокрое — я, постель, воздух вокруг. Всё пахнет возбуждением, ночью и… им.
Я хватаю телефон — 9:01.
Чёрт. Если я не встану сейчас, точно опоздаю.
Но я не могу сразу встать. Я сижу, прижав колени к груди, и ощущаю себя чужой в своём же теле. Что это было?
Я касаюсь губ — они до сих пор будто горят после поцелуев, которых не было. Но были.
Я не хочу забывать. И одновременно — хочу стереть всё. Но одна мысль впивается, как заноза: что, если я не смогу больше смотреть ему в глаза? И что, если — захочу?