— Да ладно тебе, мы ж культурно…
— Я не заинтересована. Пожалуйста, отойди.
Он вдруг перестал улыбаться.
— Ты что, меня отшиваешь? Серьёзно?
— Да. Очень серьёзно.
Этого оказалось достаточно, чтобы его терпение лопнуло. Он схватил меня за руку и резко развернул.
— Тише, принцесса, — прошипел он, наступая на меня. — Словечки подбирай. А то я могу их из тебя выбить.
Я отступала назад до тех пор, пока не уперлась спиной в холодную стену дома.
— Отвянь, ублюдок! — выдохнула я, пытаясь вырвать руку. — Ты даже близко не имеешь права меня касаться!
Он расхохотался:
— Какая дерзкая. Золотая девочка ошиблась районом, да? ТЯ же говорю, ты бы выбирала выражения помягче… А то язык могут и укоротить.
Он достал нож. Небольшой, складной. Но этого было достаточно, чтобы сердце ушло в пятки.
— Значит, хрупкую девочку ножом решил пугать? — выдавила я, хотя губы дрожали. — Такой ты смелый, да? — Ох, Мари, замолчала бы. Только хуже себе делаешь. Но слова вылетали от злости, и я не успевала за своим языком.
— Заткнись, сука, — он подался вперёд и уперся вплотную. — Дёрнешься — завтра тебя никто не найдёт. — Он приблизился к моему уху и потерся лицом об мою щеку, я зажмурилась и повернула голову. — Вот заберу тебя, будешь сидеть у меня дома на цепи, и…
Я не дала ему договорить. Не хотела слышать его извращенные фантазии. Колено само нашло цель. Он согнулся, охнув так громко, что пытался выругаться, но получалось с трудом.
Я отскочила, не удержавшись от язвления:
— Пошёл к чёрту, мразь.
— АХАХАХ! — улышала гогот позади себя и поняла, что не совсем в выйграше как полагалось. Его дружки уже окружили меня.
— Димон, брат, тебя малолетка уделала!
— Ты чё, больной? Как ты бабу не удержал? — Они смеялись громко. Тот который лежал, ругался себе под нос, я попыталась пройти мимо его парней, но те преградили мне дорогу.
— Ну ты влипла, детка, — один из них ухмыльнулся. — Сейчас мы тебя…
Удар пришёл быстро. Пощёчина такая сильная, что мир на секунду погас. Щёка загорелась огнём, глаза защипало. Я немного отшатнулась, но удержалась на ногах.
Он замахнулся во второй раз — но не успел ударить. Холодный, знакомый голос разорвал воздух:
— Ещё раз поднимешь руку — я тебе её оторву.
Парни дёрнулись. Обернулись. И в следующее мгновение они стояли перед ним как нашкодившие дети.
Ник.
Их выражения лиц изменились мгновенно — страх прорезал их пьяную наглость.
— Чёрт… Доминик… мы не знали… — начал один.
Ник его не слушал.
Просто подошёл к тому, кто держал нож, и ударил. Одним резким, точным движением. Тот рухнул на землю, сплёвывая кровь и... зубы. Я не чувствовала сочувствия к нему, но было ужасно смотреть, как кого-то избивают.
Остальные замерли и не смели даже пошевельнуться. Один все же дрожащими коленками что-то проборматал и рванул в противоположную сторону.
— Чтобы больше на глаза мне не попадались, — сказал Ник ровно, без эмоций.
— Д-да, хорошо… — забормотали они.
— Мужик, мы ж не знали, что она твоя… — пролепетал один. — Просто она так одета…
Ник посмотрел на него так, что тот тут же побледнел.
Другой попытался вмешаться:
— Эй, он просто… перестань, ладно?
Но Ник уже шагнул к тому, кто сказал про «одета». Схватил его за горло — так, что костяшки побелели. Я стояла, наблюдая, и отказывалась верить. Эти мужчины, такие уверенные и агрессивные секунду назад, пугались его. По-настоящему.
И впервые я поняла: слухи о Никe — не слухи. Меня охватил ужас — не за них. За себя. За то, что я вообще как-то связана с этим человеком.
Я попятилась назад, не желая видеть, чем всё закончится. Не могла. Повернулась и пошла прочь. С каждым шагом слышала за спиной глухие удары, чьи-то хрипы, приглушённые стоны. Слёзы текли сами собой. С каждым ударом всё сильнее. Тошнота подступала, и я боялась что меня стошнит прямо здесь.
Дом был всё ближе. Но внутри ощущалось, что я ухожу не от них… а от него. Только одно я знала точно: жестокость Ника я не забуду никогда.
Я зашла в подъезд, свет мигнул и загорелся, тускло освещая стены с облупленной краской. Дверь в квартиру хлопнула за мной, и я прислонилась к ней спиной, глубоко вдыхая.
Тишина.
Впервые за весь вечер — полная, давящая тишина. Без музыки, голосов, без чужих взглядов. Только я. И сердце, бьющееся где-то в горле.
Я медленно прошла в комнату, скинула туфли, бросила клатч на кровать. Ткани платья будто прилипли к коже, и я с раздражением стянула его через голову. Ощущение, что всё на мне — чужое, липкое, мешающее дышать.