Преподаватель задал какой-то риторический вопрос — и я, проснувшись, поняла, что ничего не слышала последние пол часа. Пришлось быстро сообразить, о чём речь, и записать хоть что-то осмысленное, лишь бы не выглядеть потерянной. Удивительно, но я всё же уловила суть темы: речь шла о роли журналистики в формировании общественного мнения.
Занятие пролетело быстро, оставив после себя лёгкую досаду: я так и не смогла быть до конца «здесь». Словно за стеклом — вижу, слышу, но не ощущаю.
Во время перемены, когда я направлялась к следующей паре, встретила Джейд. Она была в отличном настроении и, как всегда, излучала тепло:
— Привет! Представляешь, снова вместе на паре. Это судьба.
— Привет. Ты, случайно, не заметила, что сегодня все... какие-то странные? — я пыталась говорить как можно непринуждённее.
— Странные? — Джейд нахмурилась. — Нет вроде. Все как обычно.
— Показалось, наверное, — я натянуто улыбнулась.
Мы прошли по коридору, и тут я заметила группу девочек. Они шли навстречу, явно обсуждая что-то между собой, но, завидев меня, замолчали. Одна даже немного фыркнула, и все разом отвернулись. Я снова почувствовала тот же укол, что утром. Что если кто-то узнал про тот момент с Ником и Ноа?
Нет. Я отогнала эту мысль. Ник вряд ли стал бы. А Ноа... он не из тех.
После второй пары, на перемене, стало ясно: я не преувеличивала. Шёпоты, взгляды, усмешки — всё это становилось всё более явным. И наконец, терпение лопнуло.
В одном из коридоров я увидела одну из «свит» — старшекурсницу с яркой внешностью и высокомерной манерой речи. Она говорила громко, и слова её были направлены явно в мою сторону:
— Она-то? Да кто она вообще такая? Первашка, ни вкуса, ни мозгов. Только посмотрите, как себя ведёт.
Я остановилась. Потом медленно подошла к ней.
— Прости, может, ты мне скажешь, что происходит? Почему все вдруг стали шептаться? Или это какое-то новое развлечение — обсуждать чужую жизнь вслух?
Девушка усмехнулась, даже не удивившись:
— Нужно спросить у тебя, Мари. Что ты там натворила на вечеринке?
— Ты о чем?
— Мы просто не любим, когда новенькие считают себя особенными. Особенно те, кто заходит в универ под ручку с проблемами, — хмыкнула она.
Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони, и только это удержало меня от резкого ответа. Потом я развернулась и ушла — просто ушла, потому что стоять там больше не было смысла. В груди что-то пульсировало — унижение, злость, обида. Всё вперемешку, как горячий ком. Я чувствовала, как горят щёки, как бешено стучит сердце.
Почему всё так перевернулось? Кто и зачем подложил мне эту мину? Почему я теперь в центре чужих шепотов и кривых взглядов, хотя просто хотела учиться и быть собой?
На перемене я вытащила телефон. Руки дрожали, палец завис над экраном. Я долго колебалась, всё-таки нажала на его имя. Глупо, конечно. Но я больше не могла. Мне нужно было знать.
— Да? — хриплый, будто только что проснувшийся голос. Грубый и отстранённый.
— Что ты натворил? — вырвалось у меня. — Почему на меня все смотрят, будто я чумная?
— Я? — лениво переспросил он. — С чего ты взяла, что это я?
— Мне сказали про вечеринку.
— На вечеринке ты была не только со мной, — резко бросил он, в голосе сталь. — Спроси у своих ебырей. Это всё?
Я замерла. Пауза повисла между нами, вязкая, злая.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как ком подступает к горлу. Пальцы сжались сильнее, и я уже тянулась, чтобы сбросить звонок.
— Стой, — неожиданно сказал он. — Я узнаю, кто и что рассказал. Но есть условие.
Я затаила дыхание. Конечно, будет условие. Я уже знала, что он скажет что-то гадкое. Ничего хорошего от этого парня ждать не стоит.
— Я трахну тебя, — спокойно. Уверенно. Будто ставит галочку в списке дел.
Сердце ухнуло вниз. Я просто скинула звонок. Не проронив больше ни слова. Боже. И что я вообще думала, когда решила ему позвонить?
Оставшиеся пары я отсидела почти на автопилоте. Ни одно слово преподавателя не оседало в голове. Я просто смотрела в одну точку, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. В груди жгло, а внутри клокотал гнев, смешанный с бессилием. С какой радостью я выскользнула из университета, будто сбежала из клетки. Не стала встречаться даже с подругами. Не хочется попадаться им в глаза такой разбитой.