Да, я готова.
Я вызвала такси и, когда машина приехала, закрыла за собой дверь с тем самым чувством — будто что-то начинается. Или, наоборот, заканчивается.
Вечер был прохладным, город освещённым, а я ехала к ресторану «Бернадетт», в котором должна была улыбаться. Но уже не как раньше.
Глава 21. Банкет.
Я вышла из такси и сразу утонула в море дорогих тканей и блеска. Вечерние платья струились по мрамору, костюмы сидели идеально, как будто сшиты не портными, а богами стиля. Взгляды — изучающие, скользящие, хищные.
У входа в ресторан стояла охрана: металлоискатель, выборочная проверка сумок, вежливость вперемешку с холодной властью. Здесь никто не шумел, но молчание весило не меньше, чем тяжелый воздух от ароматов дорогих духов.
Перед дверьми — мама с Джоном. Она как всегда идеально собрана, холодная, строгая, с безупречной осанкой. Джон — в костюме, как будто прилипшем к его телу, лицо натянутое в деловую улыбку. Рядом с ними мужчина с пронзительным взглядом и уверенной осанкой — окружной прокурор Сайлас Мэйнер. Гладко причёсанные волосы, перстень на мизинце, бархатный голос. Мама увидела меня и её улыбка моментально стала театральной.
— Вот и наша дочь, — сказала она, подзывая меня лёгким, почти незаметным жестом. — Сегодня она с нами.
Камеры ожили, вспышки вспыхнули одна за другой. Я улыбнулась чужой улыбкой, не доходящей до глаз. Это было как светский долг, застывший на лице маской.
Я заметила пару каналов, корреспондентов, что вещали о том, какой успешной стала сделка Виктора Торетт. Всё подавалось как очередной триумф городских элит.
Внутри царил полумрак с золотыми отблесками. Мягкий джаз, саксофон тянул ноты, будто лаская воздух. Дерево, латунь, тяжёлые портьеры — всё пропитано роскошью, но без крика.
Джон склонился ко мне:
— Улыбнись, — его голос скользнул по мне, как холодный нож.
Я заставила уголки губ дрожать в подобии улыбки.
В толпе я заметила знакомые лица. Девушка из прошлого окружения, бывший партнёр отца, преподаватель университета. Внутри всё подёргивалось ржавчиной чуждости.
К знакомым девушкам я подошла больше из приличия. Простой болтовней про платья, прически, слухи о новых связях, кто с кем пришел — я пыталась прикрыть своё нежелание быть здесь. Пока говорила, скользила взглядом по залу. Наблюдала, как мужчины подают друг другу бокалы, как женщины смеются, слегка наклоняя голову — кто к кому подходит первым, кто избегает взглядов.
Неожиданно голос ведущего:
— Особенные поздравления господину Виктору Торетт за успешную сделку по реорганизации недвижимости в центре города!
Аплодисменты перекрыли музыку. Люди оживились, шампанское заиграло в бокалах.
Виктор прошёл сквозь зал как по своей территории. Его сдержанно приветствовали рукопожатиями, наклонами головы. Вышел к сцене, поблагодарил всех, сказал пару слов о стабильности, о том, что семья и традиции — фундамент любого дела.
Я его почти не слышала. Мысли были где-то далеко. Раньше я любила такие вечера — сегодня же всё напоминало мне о спектакле, где я больше не знала своей роли. Когда Торетт спустился со сцены, тут же меня за руку схватил Джон, положил на свою и повел в его сторону.
— Что ты делаешь? Отпусти меня! — Я зашипела, но старалсь держать осанку.
— Виктор, — заговорил Джон, звуча как взволнованный ученик перед профессором, — разрешите представить вам мою падчерицу. Мари.
Виктор перевёл на меня взгляд. Тяжёлый, изучающий. Как будто не просто смотрел — измерял.
— Рад познакомиться, Мари, — его голос был бархатным, но под ним скреблась сталь. — Вы напоминаете мне вашего отца... Он знал, как держать спину прямо. — Короткая пауза. — Надеюсь, вы тоже не склонны её сгибать?
Я чуть прикусила губу, чтобы не дрожали. Глупо, но я не нашла слов — только кивнула. А Виктор уже перевёл взгляд обратно на Джона, и в этом взгляде было снисхождение. Будто он смотрел не на человека, а на временно полезный предмет.
Джон, не замечая этого, продолжил:
— Между прочим, Мари знакома с твоим племянником. С Домиником.
Меня будто прошила молния. Доминик... племянник Виктора Торетт. Мир закружился вокруг этих слов. Я непроизвольно сделала шаг назад, но быстро остановилась.
Виктор приподнял бровь, но в его глазах промелькнуло не удивление, а скорее... интерес. Он медленно повернулся ко мне и с почти ленивым, но внимательным взглядом спросил:
— Знакома... с Домиником? Любопытно. Мой племянник не тот, кто часто знакомится. А тем более запоминает.