И вдруг — из одной из комнат донеслось что-то знакомое.
Голос.
Я узнала его сразу. Джон. Он говорил резко, но при этом тихо, будто не хотел, чтобы кто-то услышал. Я замерла у стены, и слова стали яснее.
— Я сказал, что найду её. Три дня — и всё будет. Она не могла её унести! Она даже не знала что он есть. Поэтому все под котролем, — отчим был раздражён.
Второй голос был холоден, как лёд. Медленный, тяжёлый, с угрозой в каждом слове:
— Мне сказали — маленькая шкатулка. У твоей женушки. Три дня. Я не привык ждать больше. Ты знаешь, что поставлено на кон, Джон. Если флешка не окажется у меня... твоя жена, ты сам, да и девчонка — никто не останется безнаказанным. Понял?
— Понял, — хрипло выдохнул Джон. — Думаю, я знаю где она. Эта сука... — раздался сильный грохот, и от испуга я ахнула.
— Найди. Или я приду за тобой.
— Я найду ее. Найду.
Последнее слово врезалось мне в уши так сильно, что я сама не заметила, как сделала шаг назад. Сердце заколотилось, как будто я пробежала марафон.
Шкатулка. Речь шла о ней? О моей маленькой шкатулке, подаренной отцом? Ничего не понимаю!
Я прикусила губу, подавляя стон паники, и почти побежала прочь. Ступени лестницы гудели под каблуками, голос Джона растворился в темноте. Я мчалась вниз, стараясь не оглядываться, боясь, что сейчас он выйдет из комнаты и заметит меня.
Спустившись на первый этаж, я наткнулась на знакомый силуэт. Отец Софи.
— Мари? — он нахмурился. — Всё хорошо?
Я покачала головой, уже проходя мимо него.
— Простите... мне нужно уйти.
Он что-то сказал, но я уже выбежала на улицу. Холод был как пощёчина, но он лишь подстегнул меня. Такси стояли у ресторана, и я бросилась к самому ближайшему.
— Куда едем? — спросил водитель.
Я села на заднее сиденье, тяжело дыша.
— Куда угодно. Только быстрее отсюда, — прохрипела я.
Машина тронулась.
Глава 22. То, что не должно было всплыть
Я зашла домой и тут же закрыла за собой дверь. Лоб ныл от напряжения, в висках звенело. Я обошла всю квартиру, будто убеждаясь, что за каждым углом никого нет. Пусто. Тихо. Только я и мои мысли, которые давили сильнее, чем молчание в этих стенах.
— Чёрт, — тихо выдохнула я, уронив голову в ладони.
Я стояла посреди комнаты и не знала, с чего начать. Тревожный зуд под кожей будто подталкивал меня.
Шкатулка. Та самая, которую отчим сунул мне в руку. Она стояла на полке — я даже не притронулась к ней после возвращения.
Я подошла и взяла её в руки. Холодная, гладкая, она была как дверь в другой мир — в мой прежний дом, к отцу...
Открыла её. Внутри — украшения. Всё как и прежде. Я перерыла ее, вытащила все, осмотрела. Обычная шкатулка. Но вдруг...
Я замерла. Было что то странное, чего я не замечала раньше. Пальцы сами собой стали нащупывать дно. Подушечками я провела по внутренней стенке — да, что-то здесь не так. Я зацепила край... и лёгкий щелчок эхом отозвался в груди.
Пластина приподнялась, а под ней — флешка. Обычная, серебристая, холодная.
Я сжала её в руке и смотрела, как будто она могла взорваться.
— Да ну, — я резко захлопнула шкатулку и поставила её обратно. Сделала шаг, второй... Ушла в другую комнату. Вернулась. Я смотрела на нее как на то, чего я не могла коснуться. Будто, его нельзя трогать. Но нет, проклятье, мне всё равно нужно знать.
Все случилось резко. Схватила флешку, воткнула её в ноутбук, который вскоре сообщил, что нужен пароль. Черт.
Если так подумать, они говорили про моего отца, значит флешка его. Могу попробовать подобрать пароль. Я попробовала имя отца. Не подошло. Его дату рождения. Тоже нет. Боже, папа, какой пароль ты поставил. Все дни рождения, имена близких отпали. И тут я вспомнила, что папа постоянно говорил про цыфры, счастливые цыфры. Только год моего рождения. Я не когда не видела в этом смысла, но теперь получается он продумал все до милочей. На сколько помню, он повторял это лет 10 точно. Доступ разрешен.
только хотела открыть файлы, как застыла. Сердце глухо ухнуло в груди. Мне страшно. Смотреть? Или... выкинуть её к чёрту? В окно например.
Я несколько секунд колебалась. Вздохнула и открыла первую папку. Документы. Сканированные договора, отчёты... какие-то записи, фотографии. Я листала их быстро, лишь скользя взглядом по заголовкам. Некоторые имена я знала. Фамилии, о которых говорили на банкетах.
— Прокурор Мэйнер... — прошептала я. На одном фото он стоял под руку с... Виктором Торетт.
Меня трясло. Я захлопнула ноутбук, откинулась в кресле. Флешка всё ещё торчала сбоку. Я встала, прошлась по комнате туда-сюда, не зная, что делать. Выкину. Нет оставлю. Черт. Это же... опасно. Отец хранил её. А значит — она важнее, чем я себе представляла.