Его губы впились в мою шею, чуть прикусывая, оставляя метки, и это было так возбуждающе, что я выгнулась, подставляя ему шею, грудь. Ник будто ловил каждый мой вдох. Его ладонь легла мне на живот — твёрдо, уверенно — и, медленно поднималась выше, легла на грудь. От этого всё внутри закружилось.
Он отстранился, будто желая видеть мою реакцию на его следующее движение. Пальцы скользнули к краю моей водолазки. Он не торопился. Потом его рука прошла под ткань — горячая, решительная, — и я рефлекторно втянула воздух. Он поднял водолазку выше, заставив меня поднять руки, и одним движением стянул её через голову, бросив рядом.
Я осталась перед ним, чувствуя его взгляд сильнее любого прикосновения.
Я немного испугалась, но когда он задрал мой лифчик, обнажая грудь, и его губы коснулись моего соска — я застонала, и мысли о стеснении улетучились. Это было новое, острое, приятное до мурашек ощущение. Сосок напрягся под его языком, а вторая грудь жаждала такого же внимания. Ник переместился, не давая передышки, и я чувствовала, как между ног становится очень влажно, горящее желание несло меня всё дальше.
Ник встал на колени, стянул с себя толстовку — под ней была голая грудь, с мускулами, линиями, по которым хотелось скользить языком. Он поймал мой взгляд, и я только тогда поняла — я таращусь на него как голодная. Он усмехнулся уголком губ.
— Твоя очередь, — сказал он.
Я сглотнула, дрожащими руками коснулась его груди. Горячая, крепкая, твёрдая — я вела пальцами по его животу, вдоль мышц, не веря, что это действительно сейчас происходит. Он позволил, даже закрыл глаза на секунду, как будто наслаждался моими робкими прикосновениями.
Но вскоре он поймал мои запястья и резко прижал к кровати.
— Теперь моя.
Его пальцы зацепились за мои джинсы — и он стащил их, почти злостно. За ними — и трусики. Я вздрогнула, вся сжалась, когда осталась перед ним абсолютно голой. В груди колотилось — что, если он сейчас передумает? Что, если увидит меня и решит, что я не стою этого желания в его глазах?
Но нет — он смотрел на меня так, будто был готов разорвать. Руки легли на мои лодыжки и развели ноги. Я пискнула, инстинктивно закрыв лицо руками.
— Не закрывайся, — пробормотал он, хриплый, звериный голос. — Хочу тебя видеть. Всю.
Я убрала руки, а он уже склонился — губы горячо легли на внутреннюю сторону бедра. Его язык, его зубы — он кусал меня легко, как будто помечал. Я задыхалась, закусывала губу. От каждого его прикосновения живот сжимался, внутри пульсировало, я уже чувствовала себя на грани.
И тогда он коснулся меня там — пальцами. Я ахнула. Ни один человек никогда не касался меня там. Никогда. Кроме него. Его движения были уверенными, нахальными. Он не искал, он знал, куда дотронуться, как надавить, как провести, чтобы я извивалась.
— Ты вся мокрая, — его голос был грубым, низким.
Мои бёдра дрожали, я хваталась за простынь, пыталась сдержаться, но его пальцы доводили меня до предела. Всё тело напряжено, а он только издевательски медленно двигался, целуя мой живот, бедра. Все что чертовски ускоряло процесс.
Я не выдержала и посмотрела вниз — а он смотрел прямо мне в глаза, пальцы не останавливались. Взгляд полный жадности, желания, власти. Он управлял мной через мои стоны, через дрожь в ногах, через рывки бедер навстречу его руке. Я потерялась, растворилась в этих движениях. Я больше не контролировала своё тело.
Я застонала, меня это ещё больше подожгло. Я чувствовала, как внутри всё сжалось, готовое взорваться. И в миг внутри меня взорвался феерверк.
— Ник! — я почти выкрикнула.
На мгновение я перестала понимать, где я, кто я — просто вспыхнула изнутри, будто кто-то зажёг свет прямо под кожей. И я позволила этому пройти через меня, не сдерживаясь, не думая ни о чём, кроме этого ощущения, которое согрело меня до самой глубины.
Он стянул с себя штаны. Я впервые увидела его полностью. И... боже. Я застыла. Он был... большим. Толстым. Секунда страха пронеслась, я знала, что это будет больно. Но... я уже не могла остановиться. Я хотела его. Только его.
Ник не дал мне времени думать. Он накрыл меня телом, его твердость прижалось к моему животу — и я вздрогнула от этого веса, этой горячести. Он целовал меня — жёстко, требовательно. Его язык глубоко проникал в мой рот, он кусал мою губу, оставляя её покусанной и опухшей. А я только сильнее прижималась к нему. Он терся об меня — и я уже чувствовала, как между ног снова всё горит.
Я была готова. Я думала только о нём. Даже если будет больно — я хотела это пройти. Для него. Ради него.
— Блядь, Мари, — простонал Ник. — Если будешь так извиваться, я сорвусь.