Я замерла. Где-то в груди болезненно кольнуло — от нежности. От того, как он держал. Как будто я была чем-то хрупким, что легко потерять. Мне хотелось поверить этим минутам, позволить себе раствориться в его тепле и забыть обо всём. Но внутри нарастало беспокойство. Я вспомнила, как он держал за руку Эмму… как уверенно и просто это выглядело. Как будто это было нормально. Как будто… так и должно быть. А теперь — он рядом со мной. Его губы на моих, его рука на моей талии. Почему я? Почему сейчас?
Я пыталась отогнать эти мысли. Может, я просто слишком остро всё воспринимаю. Может, он просто не умеет по-другому. Но почему тогда мне так страшно потерять это «сейчас»? Я не знала, что между нами, но я знала одно: он держал меня — крепко, будто не хотел отпускать. И я позволяла. Потому что, несмотря на всё, я хотела остаться. Хотела быть рядом. Хотела, чтобы это было по-настоящему.
Но потом я вспомнила.
— У меня сегодня смена, — пробормотала я, глядя в потолок. И добавила про себя: «Хоть где-то я контролирую свою жизнь».
— Я не хочу, чтобы ты там работала.
Я моргнула, не понимая:
— Что?
— Ты слышала, — голос у него был спокойный, но внутри этого спокойствия чувствовалась сталь. — Тебе не место среди этих людей. Не в этом районе.
Я выпрямилась.
— Ник, это моё дело. Я сама решу, где мне работать. К тому же персонал там хороший, и платят хорошо.
— Рядом с этим уебком тебе нравится?
Я замерла, не зная что сказать.
Он поцеловал меня мягко, но с той же решительностью, с которой заявлял, что знает, что мне нужно. Губы были горячими, губительными. Я чувствовала, как всё во мне пульсирует. Хочу ли я остановить его? Или просто — чтобы он услышал меня?
Он отстранился лишь немного, глядя прямо в глаза. Я тяжело дышала, руки дрожали.
— Я могу обеспечить тебя.
— Я не собираюсь сидеть у тебя на шее, — ответила я уже спокойно. — У меня есть своя жизнь. Свои решения. Если ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой… — начала я, не сводя с него взгляда, — тогда не решай что мне можно, а что нельзя.
Когда он отстранился, угол его губ чуть дрогнул — почти улыбка, но слишком хитрая, чтобы быть настоящей. Может, он просто не умеет по-другому.
А может… просто не хочет.
— Я в душ, — буркнула я, вставая с кровати.
Ник поднялся почти одновременно со мной, лениво потянулся, а потом молча направился в сторону гостиной, на ходу накидывая спортивные штаны. Перед тем как скрыться за дверью, он улыбнулся сильнее и бросил через плечо:
— Мы это ещё посмотрим.
Я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь — неосознанно, тихо, будто этот момент касался не только слов, но и чего-то большего, что мы оба старались не называть.
Горячая вода приятно обжигала кожу, и я наконец смогла остаться наедине с собой. Мысли роились. Флешка. Всё ещё у меня. Сколько можно ждать? Надо что-то делать. Прятаться больше не выйдет.
Про работу вспомнила, а вот про университет забыла. Учебой займусь с понедельника, сейчас работа.
Выйдя из душа, я как раз натягивала футболку, с волос ещё капала вода, когда услышала, как с щелчком открылась дверь в ванную. Ник молча прошёл мимо, направляясь в душ. Я краем глаза заметила его спину, прежде чем он скрылся за дверью. Сердце невольно дернулось — оттого, как буднично он это сделал. Будто между нами ничего не было. Или наоборот — всё уже было, и дальше просто день.
Экран телефона засветился. Номер был незнакомый, но что-то кольнуло внутри. Я сняла трубку и...
— Алло?
— Добрый день. Это Городской госпиталь Святой Марии. Вы — Химари Адамс?
Я замерла, полотенце в руках.
— Да…
— Мы звоним по поводу вашей матери. Она была доставлена к нам прошлой ночью после ДТП. Состояние стабильное, но…
— Почему мне не сообщили сразу?! — перехватило дыхание.
— Контакт для экстренной связи — Джон Лоуренс. Он сообщил, что сейчас вне города, но оставил ваш номер. Мы пытались дозвониться вчера ночью, но только сейчас удалось.
Я кивала, забыв, что она меня не видит.
— Я сейчас приеду.
Застегнув джинсы, я начала натягивать свитер, когда дверь ванной щёлкнула. Ник вышел, вытирая волосы полотенцем. Его взгляд сразу упал на меня. Он на мгновение застыл, заметив мою суету, как я рывком метнулась к дверям хватая сумку.
— Убегаешь?
Я резко обернулась. Сердце прыгало в горле, пальцы сжимались на ручке сумки. Ник смотрел на меня, будто пытаясь понять, что происходит.
— Мама в больнице, — выдохнула я, почти на грани истерики. — Авария. Госпиталь Святой Марии. Я не знаю, что с ней. Мне нужно ехать.