Я вставила ключ.
Внутри ячейки лежала флешка — точно такая же, как первая. И рядом — тонкий бумажный конверт. Не толстый, будто внутри всего пара листов. Края слегка потёрты, цвет выцвел, но он явно хранился здесь давно.
Я замерла.
На конверте было написано одно слово. Моё имя.
Химари.
Так официально. Подчерк — отцовский. Я бы узнала его из тысячи. Прямые, чуть жёсткие линии, будто он всегда торопился, даже когда писал что-то важное.
Сердце ударило сильнее. Письмо? Или всё-таки бумаги, очередные инструкции, цифры, схемы, которые втянули меня во всё это?
Я не знала. Но отчаянно надеялась на первое. Я подняла глаза на сопровождающую нас сотрудницу:
— Тот, кто оставил это… не оставлял никаких пояснений?
Она покачала головой:
— Нет. На документах, которые просматрела не было никаких других записей, лишь внешнее описание содержимого.
Я кивнула, поблагодарила — и мы с Ником вышли.
На улице уже значительно потемнело. Воздух был прохладным, и небо затянулось густыми облаками. Я машинально подняла голову вверх, и в памяти вспыхнуло другое небо — из прошлого. Самые красивые закаты я наблюдала с отцом, с парковки. Ярко-красный, переливающийся в оранжевый, розовый и бордовый — закат будто был финальным аккордом каждого тяжёлого дня. Эта картина была красивой. Я машинально опустила взгляд — сейчас мне было важнее то, что я держала в руках.
В машине я перевернула конверт несколько раз. Он был лёгким. Слишком лёгким для дел. Но и слишком аккуратным для простого письма.
Ник бросил на меня взгляд:
— Не хочешь открыть?
Я покачала головой, не отрывая глаз от своего имени:
— Не знаю. Хочу но... боюсь.
Он ничего не ответил. Не стал давить.
Я ещё раз провела пальцем по знакомым буквам, словно проверяя, что они настоящие, затем аккуратно спрятала конверт во внутренний карман.
Пусть будет там.
Пока я не готова узнать, что именно отец оставил мне на самом деле.
А куда мы едем? — спросила я.
— К Виктору.
— Что? Но он ведь… — На секунду я замешкалась. Не знала как сказать, чтобы не обидеть: часть системы, которая меня душит? — Он мне не враг?
— Это решать только тебе, — спокойно ответил Ник. — Я надеюсь, что нет.
Я всё ещё не понимала его.
И чем больше прокручивала в голове свои слова и вспышку злости, тем отчётливее чувствовала укол стыда. Я сорвалась. Не потому что он был виноват — потому что мне было страшно.
Он помогал мне. Не на словах — действиями. Каждый раз, когда я терялась, он оказывался рядом. И это пугало сильнее всего. Потому что я была в него вовлечена. Глубже, чем позволяла себе признать.
Сейчас мне придётся сделать выбор: он — мой союзник или мой враг. Третьего не дано. И если я ошибусь, расплачиваться придётся мне.
Я посмотрела на его профиль. Четкие черты лица, идеальный цвет кожи, которую портят только ссадины и шрамы. Идол всех женщин, который достался мне. Хорошо это или плохо?
Глава 35. В гостях у Мафии
Асфальтированная дорога, ведущая к особняку Виктора, пролегала через узкие аллеи кованых ворот. Вокруг не было излишней роскоши, но каждая деталь на его территории кричала о достатке и вкусе: ровно подстриженные кусты, аккуратные дорожки, мерцающий свет фонарей. Мы медленно подъезжали, и я украдкой оглядывалась, не веря, что это происходит со мной. Никогда бы не подумала, что окажусь гостьей в доме у настоящего мафиози. От этой мысли внутри сжалось, но любопытство брало верх.
У ворот стоял охранник, через которые мы заехали. Высокий, сдержанный, в ухоженной форме, он кивнул Нику на расстоянии, разрешая проезд, как будто всё уже знал наперёд.
Машина остановилась прямо у широких белых ступеней, ведущих к главному входу. Ник припарковался у самых дверей, прямо перед гранитным крыльцом, и заглушил двигатель. Я задержалась на секунду, разглядывая массивные деревянные двери с коваными ручками и современными элементами стеклянных вставок. Фасад особняка был впечатляющим — минимализм в сочетании с дорогими материалами: камень, стекло и черный металл. По бокам — мощные светильники, направленные вверх, создавали мягкое сияние.
Дверь открыл сам Виктор. Он был в серых спортивных штанах и простой белой футболке. Его тело — подтянутое, мускулистое, несмотря на возраст, лицо — уверенное, ухоженное. Он выглядел моложе своих лет и явно знал об этом.
— Мари, — кивнул он сдержанно, взгляд скользнул по мне, и в его глазах промелькнуло не удивление, а что-то вроде обеспокоенности. Не от самого моего появления — Ник, видимо, предупредил заранее, — а от моего вида.