В этот момент в голове прозвучали слова Ника — убийство его родителей из-за отказа Виктора. Неужели его родители погибли, потому что…
И тут я услышала шаги в коридоре. Через мгновение дверь приоткрылась. Ник вернулся.
— Привет. — Он скользнул взглядом по мне и застыл. Его глаза чуть расширились. — Ты... в одном халате.
Я собиралась что-то ответить, но он опустил сумку, не сводя с меня взгляда, и начал идти ко мне. Я почему-то испугалась, возможно его голодного взгляда, и привстала. А он к тому моменту уже подошёл, схватил за талию и аккуратно посадил меня на край стола, будто я ничего не весила. Его ладони были тёплыми. Он посмотрел на меня пристально.
— Ты в порядке? — спросил тихо.
Я кивнула. Его руки чуть приподняли край халата, и я вздрогнула — но не отстранилась. Всё внутри скручивалось в тугой, болезненный узел. Он стоял между моими ногами, прижимаясь ближе, и я вдруг осознала, насколько уязвима: под халатом на мне не было ничего. Сидя перед ним почти обнажённой, я почувствовала, как жар стыда охватил лицо. Щёки вспыхнули. Неловкость сжала грудную клетку, но отступать было уже невозможно.
Ник проник под халат и сжал мою талию обеими руками. Его пальцы уверенно, но бережно скользнули по коже. Я не сдержала тихий вдох, а когда он потерся своим возбуждённость о мою чувствительную зону, из груди вырвался сдавленный стон. Губы его вдруг стали резкими, грубыми — он поцеловал меня в губы, захватывая моё дыхание. Моё тело дрожало от возбуждения, и несмотря на всё, я тянулась к нему сама, будто пытаясь раствориться в этом моменте, в нём, забыть о всём, что происходило за стенами этого дома.
Я потянулась к нему, почти машинально, пока не раздался первый стук в дверь. Мы оба замерли. Ник будто не услышал его сразу — его губы всё ещё были на моих, дыхание горячее, руки не отпускали. Второй стук был громче. Только тогда он остановился, медленно отстранился, тяжело дыша, и уткнулся мне в шею.
— Чёрт... — пробормотал он, голос хриплый, натянутый.
Я обняла его за плечи, провела ладонью по его спине и поцеловала в макушку. Он застыл от этого простого жеста, словно что-то в нём дрогнуло. С третьим стуком он нехотя выпрямился и направился к двери, открыл её на щёлку.
За порогом оказался дворецкий. Лицо вежливое, безэмоциональное, голос ровный:
— Ужин готов. Через пятнадцать минут ждём вас внизу.
— Хорошо, скоро будем, — кивнул Ник и закрыл дверь.
Пока он говорил с дворецким, я, опустив голову, медленно спустилась с края стола, но ноги были ватными, будто отказались меня слушаться. Я пошатнулась и, не найдя в себе сил стоять, опустилась на стул. Мои глаза упали на исписанный лист — он лежал прямо передо мной, как немой упрёк. Я взяла его в руки и снова принялась разглядывать, будто надеялась найти там то, что упустила.
Мужские руки приятно обвили меня сзади. Когда он касался меня вот так, я моментально растворялась в его аромате. Ник поцеловал меня в щёчку долго и слишком нежно. Улыбка на лице появилась сама по себе.
— Скоро спускаться. Я — в душ. А ты пока переоденься, хорошо?
Я кивнула, чувствуя, как его тепло ещё держит меня, словно защитный барьер от всего, что ждёт впереди. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Моё тело было взбудоражено, голова — тяжёлая от всего пережитого. И всё же, я уже успела влюбиться в эти ощущения.
Глава 36. Правда обо мне
Перед тем как мы спустились, Ник сказал что-то странное — что бы ни произошло внизу, все, что он говорил, правда. Потом он поцеловал меня, и внутри неожиданно защемило. Вниз я спускалась готовая ко всему.
В столовой стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и лёгким звоном посуды. Виктор — во главе стола, Ник сбоку, а я напротив. Белая скатерть, идеальный фарфор, блеск серебра — всё выглядело слишком спокойно на фоне напряжения, что витало между нами.
— Как вам форель, Химари? — Виктор нарушил тишину.
— Очень вкусно, спасибо. — Я вытерла губы салфеткой, понимая, что разговор продолжится.
— Интересно, как живет рыба. Она, как вольная птица, беззаботно плавает в своем аквариуме… пока не придет человек. — Я привыкла к метафорам и непрямым намекам за столом, но сейчас мне нужна была только правда. Поэтому я молчала, пока не услышала:
— Ты знаешь, что на флешке? — тихо спросил Виктор.
Я замешкалась, но всё же ответила:
— Финансовые махинации и договора… вроде бы только это.
— Да. Но не только, — он бросил взгляд на Ника. В этом было что-то странное, почти предупреждающее. Моё сердце забилось быстрее — что за взгляд? Что он скрывает? Виктор, уловив мою реакцию, чуть нахмурился и, словно откладывая разговор, повторил: