- Нет, пожалуйста, прекрати, - ответил я голосу. - Я и так уже уснул. Просто не давай мне проснуться... и ещё, напоминай иногда, что я должен сохранять сознание. У меня грандиозные планы на сегодняшнюю ночь.
Голос снова принялся за свой счёт, назойливый и скучный. Ну что ж, если он считает, что так сможет выполнить мои указания, let it be.
Что я чувствовал в этот момент? Я мог ходить, дышать, мыслить... я спал. По-прежнему вдыхал сладковатый воздух, будто бы поддерживающий меня со всех сторон в вертикальном положении. Натуральное волшебство.
Я уцепился ногтями за шляпку гвоздя и, стиснув зубы, выдернул его из древесного массива. Во сне это оказалось так же легко, как расшелушить семечку. Башня дрогнула, накренилась, будто фундамент размыл вышедший из берегов ручеёк, но меня там уже не было. Я, будто нарисованный на тетрадном листе человечек, который вдруг встал и зашагал - не по рисунку, а поверхности листа. Я точно знал, где мне нужно оказаться. Башни больше не было, санатория не было, на месте осталась только ночь с белой, сочной, приплюснутой с боков луной. Под ногами асфальт, ботинки сгинули где-то вместе с моей комнатой, с брюками в зелёных пятнах от травяного сока, со спортивной сумкой и упаковкой солёных орешков в правом её кармане.
Я на самой сонной улице на свете. Здесь коттеджи, которые верхними окошками перебрасываются между собой звёздным светом, заросшие сады, спящие машины и мотоциклы, накрытые на всякий случай тентами.
Где-то лаял пёс. Музицировал в яблоневых ветвях соловей.
Я снова здесь, спустя четыре дня или четырнадцать лет. Можно прочесть название улицы, хотя, если побродить немного туда-сюда и попинать придорожные камушки и вон ту забытую каким-то малышом машинку, оно само всплывёт в голове. Потом я пойду гулять, запихав руки в карманы, и выглядывать в окнах знакомые лица. Дойду до своего дома, может, до дома Томаса или Юса, так как всё равно нет ни плана действий, ни единой разумной мысли, а тот парень, что скрупулёзно ведёт счёт секундам, вряд ли посоветует что-то лучшее.
На полдороге, когда знакомый дом-ракета уже вырисовывался в ночном небе и светил собственной квадратной луной на уровне второго этажа, я встал как вкопанный. Повернул голову вправо, потом влево, словно дворовый пёс, всеобщий любимец, что почуял жареные сосиски и теперь хочет докопаться до истины: кто посмел соорудить мангал без его ведома?
И свернул налево, проследовав по утопающей в зелени насыпной дорожке к глазированному дому, на крыльце которого ждала меня черноволосая девочка.
Она высокая, с белой, как будто выпачканной в муке, кожей. С прихваченной резинкой копной волос. Руки глубоко в карманах сорочки, кажется, ничто на свете не могло заставить этих зверьков выползти из своих нор. Я был готов поклясться, что руки у неё стиснуты в кулачки, либо же показывают фиги.
- Привет... - сказал я, испытывая трепет перед её независимой позой. Я чувствовал себя словно мальчишка... да я и был мальчишкой, босым самим собой по версии двухтысячного года, в шортах, с грязными от велосипедной смазки руками и в белой футболке. Уши, не прикрытые волосами, непривычно щекотал ночной холодок. Время не поворачивало вспять: здесь оно вообще никуда не двигалось.
- Ну здравствуй, - ответила девочка.
- Как тебя зовут? - ляпнул я и тут же поразился глупости вопроса. Я прожил здесь несколько лет и наверняка знал эту девочку. Прямо сейчас я мог получить доступ к любой части фальшивых своих воспоминаний, они лежали передо мной как куски пирога - бери любой и ешь. Здесь же лежали реальные воспоминания, и чёрт их разберёт, какие из них какие.
- Александра, - спокойно ответила Саша. - У тебя что, память отшибло?
- Ну... - я шаркнул босой ногой. - Как поживаешь?
Сашка проигнорировала вопрос. Она смотрела на меня, подняв брови.
- Ты знаешь, сколько сейчас времени? Если нас увидят предки, не поздоровится обоим. Моя мама тут же сядет звонить твоей - как пить дать.
Моей? Ну что ж, пусть попробует. Да пожалуйста!
- Что ты ухмыляешься? Я знаю, что у тебя добрые родители. Они многое тебе прощают. Но пожалей свою мать. Моя заводится, как электрическая пила, и не может закрыть рот, пока не выскажет всё. Пятнадцать-двадцать минут громкого ада. Ты точно хочешь такого для родных тебе людей?
Наверное, ухмылка сползла с моего лица, потому как Сашка спустилась с крыльца, схватила меня за запястье и потянула за собой по неприметной дорожке в глубины сада. Мы два раза куда-то повернули, низкие ветви винограда причёсывали макушку. В рот залетел мотылёк, и я боролся с приступами икоты. А потом путь нам перегородила глухая стена без окон, только по кладке я понял, что это тот же самый дом, просто с обратной стороны. Здесь была низкая простая лавочка, спускающиеся справа и слева ветки плюща и красного винограда делали из этого места отличную природную беседку.
- Мы часто ходили сюда с Томасом, - сказала Сашка. Она усадила меня на лавку и примостилась рядом. - Сидели и болтали. Никто не мог нас найти.
- Томас, - сказал я. - Как мы с ним познакомились?
Сашка больно ущипнула меня за бок. По всем дилетантским правилам я должен был проснуться, но я только почувствовал желание почесаться.
- У тебя точно что-то с головушкой не в порядке.
- Не совсем, - виновато сказал я. - Просто я и правда не помню как мы познакомились. Мы будто бы дружили всегда. Даже когда я жил в России, хотя это и невозможно.
- Могу и напомнить, - Сашка пожала плечами. - Вы сдружились, когда ты знал четыре или пять слов по-фински. Ты произносил их очень смешно. Так вот, вы подолгу сидели, смотрели друг на друга и молчали. Иногда веселились, прямо хохотали, а иногда становились хмурыми, как две грозовых тучи. Я всё думала - рано или поздно подерётесь. А нет...
- Откуда ты всё это знаешь?
- Видела своими глазами. Я же всегда была рядом.