- Мои традиционные схемы знакомства не работают, - сказал я, улыбнувшись.
- Вот и отлично, - девушка ткнула в окно. Жесты стремительны, как полёт стрекозы, покрытые красным лаком ногти изрядно обгрызены. - Там натуральный таёжный лес! По-твоему, здесь могут работать хоть какие-то схемы?
- Схема по обеспечению этого лесного сарая, - я невольно перенял её грубоватый тон, а заодно и манеру фамильярничать, - электричеством, например, работает.
- Она часто сбоит, - отмахнулась девушка. - На днях я даже сочиняла сказку о том, как водяное колесо вдруг начало крутиться в другую сторону, а розетки стали всасывать в себя свет и погружать здание в полнейшую темноту, в которой можно передвигаться только на ощупь.
- Значит, ты пишешь сказки?
- Хватит уже задавать эти дурацкие наводящие вопросы! - внезапно заорала она. - Я и без твоих подсказок разберусь, о чём мне с тобой говорить!
- Со мной? - опешил я. - Я думал, это я с тобой заговорил.
Моя новая знакомая фыркнула совершенно по-кошачьи.
- С кем ещё тебе здесь говорить? С этой старухой Анной? С мордоворотками-санитарками, которые и двух слов связать не могут? С парализованными миллионерами, которых сажают на лошадок, будто малых детей?
- Наверное, ты и вправду сумасшедшая, - пробормотал я.
Я бы никогда не сказал такого едва знакомому человеку, тем более симпатичной девушке, которая остра на язык и умна. Но безумие настолько явно просматривалось в её движениях, во взгляде и в манере говорить, что промолчать о нём - всё равно, что при общении с потомственным наркоманом с провалившимся носом делать вид, что тебе приятна его внешность. А следуя манере поведения своей собеседницы, я не собирался быть вежливым и тактичным. У этого безумия был настолько явный кислый привкус, что хотелось глотнуть воды.
- Сумасшедшая-сумасшедшая, - она встала, нетерпеливым движением разгладила складки на джинсах. - Да, я сочиняю сказки. Иногда страшные, иногда смешные... зависит от человека, которому эта сказка предназначена. Каждому, кто покажется мне интересным, я показываю одну из своих сказок. Ту, которая ему больше всего подходит.
Я закрыл ноутбук, предчувствуя, что поработать сегодня не удастся. Стараясь не показать свой интерес, сказал:
- Вряд ли ты знаешь, что мне подходит. Даже я этого не знаю. Иначе я бы, наверно, сидел с этим знанием дома и казал нос только в ларёк во дворе.
- Тебе повезло, - сделав большие глаза, она тряхнула шевелюрой, как метёлкой, сметая с дороги моё замечание. - Для тебя у меня кое-что найдётся. Пойдём, прогуляемся. Всё увидишь сам.
- Как тебя зовут? - спросил я. Мы выплыли из-под тени здания, и рухнувшее на макушку солнце дало понять, что день будет жарким. По неприметной тропинке, которую обозначала только примятая трава, девушка вела меня через пухлую еловую поросль. У меня на ногах кроссовки, которые я предпочитал казённым резиновым шлёпанцам; у неё - балетки, так не подходящие к лесной чащобе.
- Я тебе не скажу.
- А как мне к тебе обращаться? "Эй, ты?"
- Можешь вообще ко мне не обращаться. И своё имя, будь добр, не произноси. Не хочу знать. Я просто покажу тебе твою сказку, и ты от меня отвянешь.
Я мог бы сказать что-то вроде: "Да если хочешь, отвяну прямо сейчас", повернуться и пойти обратно, но когда тебя ловят на крючок интриги, соскочить бывает невозможно.
- Должно быть, у тебя не так много друзей, - обескураженный, сказал я.
- Бери выше. У меня совсем их нет, - заявила девушка. Затылок её походил на пламенеющую спичку. - Все, кто объявлял меня своим другом, так или иначе куда-то исчезают.
После этого у меня не осталось желания открывать рот. Моя провожатая убегала по тропинке вперёд, а потом останавливалась и поджидала меня, готовя раздражённый вопрос:
- Что ты отстаёшь?
Сначала над головой было больше неба, чем еловых лап, потом всё поменялось. Ещё несколько шагов - и на престол взойдёт натуральная чаща, водрузив корону из жуков-оленей и украсив свои уши беличьими кисточками. Где-то справа осталась дорога, по которой Пётр меня сюда привёз.
- Ты как красная шапочка из сказки, всегда куда-то бежишь, - задыхаясь, сказал я.
Веснушки собрались в млечный путь, когда она скорчила мину.
- Ты мне не очень нравишься, вот что. Из всех людей, которым предназначены мои сказки, ты, наверное, самый мерзкий. Слишком уж много болтаешь.
Я пожал плечами, и незнакомка снова унеслась вперёд. "В конце концов, - подумал я, - мы неплохо гуляем". Тропка не исчезала, зато яркий солнечный день превратился в мягкий сумрак. В устланных хвоей и листвой земляных впадинах обнаружились оставшиеся после дождя лужи. Стволы, как антенны древних радиоприёмников, вещали на какой-то своей, древней волне, транслируя в эфир шорохи и скрипы. Кизиловый куст привечал меня опутанными паутиной жёлтыми соцветиями.
- Пришли.
Здесь небольшой, чуть меньше человеческого роста, овраг, на дне которого сыро и пахнет комарьём. Кусты орешника, которые, ввиду недостатка солнца и избыточной влаги, чувствуют себя неплохо, но вряд ли когда-нибудь начнут плодоносить. Стволы их снизу покрыты каким-то белым налётом, издалека напоминающим поседевший мох. Бессильно лежащий на боку гнилой еловый ствол - всё, что осталось от некогда гордого гиганта. На него-то я и примостился. Обнаружил в карманах семечки и принялся их лузгать.
- Ну что же, рассказывай свою сказку. Хочешь?
На семечки в протянутой ладони девушка никак не отреагировала. Плюхнулась рядом и заявила:
- Ничего я не буду рассказывать. Сказка должна прийти сама.
- Ну, знаешь ли, - я почувствовал раздражение. - Это твоя сказка. Но будь добра, если ты начнёшь рассказывать её таким же тоном, найди мне затычки для ушей.