- Почему ты мне не рассказала? - спросил я как можно ласковей. Не знаю, можно ли порвать полотно сна ножом эмоций или он только углубит краски, но мне не хотелось без нужды бередить сердце этой девочки. Поэтому я задал вопрос спокойным тихим голосом - таким, будто бы всё волновало меня в той же мере, что и события любого другого сна.
- Я собиралась. Но ты пропал и перестал доставать меня этой своей бредовой идеей. Я даже думала - не случилось ли чего?..
- Серьёзно? Думала?
Сашка несмело улыбнулась.
- Видишь ли, ты был другом Томаса. Был близок ему... не так, как я, не как ангел-хранитель, но как лучший друг.
Я ожидал, что она скажет что-то ещё, но она не сказала. Разговор иссяк; мы сидели и разглядывали друг друга, будто в первый раз.
- Пойдём на солнце, - предложила наконец Сашка, потирая себе локти. - Здесь прохладно.
Мы выбрались из-под моста, жмурясь, как только что прозревшие котята, стояли прямо в канаве и, касаясь рук друг друга тыльной их стороной, смотрели, как летают вокруг невесомые стрекозы. Я обнаружил у себя на голове бейсболку и повернул её козырьком вперёд. Это не так уж сильно помогло. Солнце было везде. По мосту проехала на велосипедах ватага подростков, мы услышали обращённые в нашу сторону смешки. Мне послышались голоса Джейкоба и Юсси, захотелось повернуться и помахать им, но я сдержался. Уж конечно, они посчитают меня странным после того, что я им заявил, и будут держаться на расстоянии. Потом я вспомнил, что мог бы рассказать Джейку о том, как его отец рано или поздно прекратит свои скитания, возьмёт, как он бы сказал, тайм аут и вернётся к семье, но момент был уже упущен. Всё равно тому будут предшествовать четырнадцать долгих лет, так что незачем раньше времени бередить сердце мальчишки. Всё случится, когда должно и, несомненно, как-нибудь обойдётся без наших напоминаний. 11111
- Что теперь?
Я не сразу осознал, что говорит не внутренний голос, а Сашка. Бок-о-бок со мной, пока я прощался с другом, с которым мы мечтали выстроить библиотеку-на-дереве, с которым пропадали для мира, растворялись в долгих диспутах о человеческой судьбе, она простилась со своим Томасом - с тем Томасом, которого знала, для которого была личным бледным ангелом с волосами цвета вороного крыла.
Я осознал это, когда ответ уже отзвучал.
- Каких четырнадцать лет? - переспросила Сашка. Костяшки её пальцев стукнулись о костяшки моих.
- Наверное, мне придётся уехать, - пояснил я. - Исчезнуть. Родители вернутся обратно в Россию.
- Ты серьёзно?
- Угу. А потом буду мыкаться без дела, пока не приеду в одно странное место в глухом карельском лесу, где смертельно больные люди снова учатся любить жизнь. Я тогда буду дядькой с длинными волосами, бездельником - правда, не самым примечательным в Питере. Наверняка найдутся более солидные бездельники и раздолбаи, а я так, серединка на половинку.
Снова тот непонимающий взгляд. Я решил закругляться:
- У меня к тебе просьба. Четырнадцать лет - очень большой срок, но я хочу попросить тебя об одной вещи... ты, главное, запомни крепко-накрепко. У меня есть здесь записка...
Я не готовил никакой записки, но если ты во сне - это не проблема. Она просто появилась в заднем кармане джинсов, я вытянул её двумя пальцами, сложенный вчетверо и слегка помятый тетрадный листок. Мне не нужно было его разворачивать, чтобы узнать, что там написано.
- Прочти, а потом положи куда-нибудь на видное место. Или нет... используй лучше как закладку в любимой книжке, если у тебя такая есть.
- "Убить пересмешника", - сказала Сашка, принимая записку у меня из рук.
- Вот и отлично. К любимым книгам мы возвращаемся, даже когда повзрослеем - можешь поверить.
Сегодня вечером Сашка прочитает, что в июне двенадцатого года на форуме городского сайта появится сообщение, которое она, как ангел-хранитель нашего общего друга, не пропустит. Она должна на него ответить... если хочет, чтобы мы увиделись вновь. Потому что я очень хочу.
- Постой. Антон!
Уже почти выбравшись из оврага, я обернулся. Она держала руку над глазами козырьком и глядела на меня. Записка - развёрнутая записка - торчала между пальцами.
- Что, если я найду тебя чуть раньше?
- Чуть раньше?
Такое мне в голову не приходило.
- Ага. Скажем, если тебе так хочется исчезнуть - дам тебе исчезнуть на пару лет. А потом найду. Мне хочется тебя найти, Антон, - в голосе Сашки звучала какая-то незнакомая мне струна. - Не убегай от меня насовсем... хотя бы ты.
- Договорились, - сказал я. - В Питере мы будем жить на Стрельнинской, 12. Запомни хорошенько. Стрель-нин-ска-я-две-над-цать. Приезжай меня повидать. Вряд ли я буду помнить этот разговор... вряд ли я вспомню даже тебя, но хорошенькой девушке буду рад. Скажи, что жила в том же городе, что знаешь Юса и Джейкоба, что знаешь, что я люблю кататься на скейте, питаю слабость к лошадям, к книгам Кинга и Маккамона. Расскажи обо мне как можно больше - тогда я тебе поверю.
Солнце сверкнуло на её зубах - это первая улыбка, которую я когда-либо видел в исполнении Сашки. Может, раньше, их, редких, как везение в казино, удостаивался Томас; этот же великолепный экземпляр улыбки принадлежал мне и только мне.
- Ты, случайно, ничем не болен? - спросила она. - В голове раскрутились винтики, да?
- Болен, - ответил я. - Но не головой.
Приложил ладонь к груди.
- Вот этим.
Я повернулся, зашагал прочь вдоль бордюрного камня, в то время, как мираж вокруг начал осыпаться. Ну точь-в-точь песчаный замок, хорошенько просушенный солнцем. Я, начинающий онейронавт, выныривал из сна с настоящей сердечной болезнью, с учащённым дыханием и предвкушением сочного, как спелый персик, будущего.