Они молчат и ждут продолжения.
— Искусственным способам знакомства всегда не хватает контекста. Какими бы навороченными ни были эти приложения и сайты, они все страдают одной болезнью: единственное, что в момент знакомства объединяет пару, — это само приложение. Улавливаете? То есть единственная объединяющая в этот момент двух людей цель — это поиск новых знакомств. Такой себе повод для возникновения влечения. Приложение искусственно насаждает людям друг друга. Похоже на знакомство мышей в инкубаторе. Возможно, мышкам повезет, и они случайно окажутся теми, кого оба ожидали видеть. Но чаще происходит иначе. Это лотерея, Илья, а я с детства не люблю доверять жизнь воле случая.
— А какой, по-твоему, должен быть тогда контекст? — включается в разговор Вадим.
— Да какой угодно! Два человека, столкнувшиеся на улице из-за того, что оба читали книгу и слишком увлеклись, уже имеют больше шансов найти общий язык, чем искусственно скрещенные в инкубаторе приложения профили. Я, конечно, человек прогрессивный, но по-прежнему считаю, что люди должны знакомиться там, где им больше всего нравится проводить время. Там, где их знакомство происходит без влияния третьих лиц, понимаете?
— Какие книги? — хохочет Вадим. — Твои мышки столкнутся скорее, вперившись в экраны мобильных телефонов! Но скажи мне, много ли у тебя общего контекста с твоими женщинами из клубов и баров?
— Много, — вполне серьезно отвечаю я. — Достаточно того, что мы оба пришли ночью в одно и то же место, чтобы как следует повеселиться. Можно по-разному оценивать серьезность контекста, но ночью в баре у нас определенно общие цели. Наши намерения и интересы схожи, и знакомство развивается так, как нам этого хочется.
— Общие интересы — это выпить и потрахаться на диване в офисе? — хитро прищурившись, спрашивает Вадик. И добавляет, заметив мои округлившиеся глаза: — Ой, Саш, ну, конечно, я все знаю.
Пожимаю плечами.
— Возможно, в вашей вселенной, парни, все женщины хотят исключительно семью, детей и вот это вот все, — неопределенно машу рукой в сторону гостиной, — но я вас уверяю — женщины не всегда хотят следовать роли, которая рекомендована им обществом. Некоторым из них… да большинству, хочется вполне простых удовольствий и безрассудных приключений. Они приходят вечером в бар не для того, чтобы найти себе мужа. Они приходят выпить с подругами. Потанцевать. Если повезет, увлечься каким-нибудь особенно активным небритым зеленоглазым брюнетом, который с легкой руки снимет с них груз общественных обязательств и позволит хотя бы на мгновение обнаружить свою настоящую женственность. Другое дело, что искреннее проявление женщинами сексуальной инициативы в обществе почему-то до сих пор рассматривается как девиантное поведение. Поэтому женщины о своих желаниях никогда не говорят напрямую. Но умалчивание не означает отсутствие. И я ведь даже не соблазняю этих женщин. Соблазнение — это когда ты другому человеку взял и навязал свои желания. Но разве можно считать соблазнением ситуацию, в которой эти желания совпадают?
— Моя жена таких женщин называет ш… — начинает было Илья, но осекается. Лишь машет рукой, мол, вы поняли.
Понимающе улыбаюсь:
— Ну, это такой страшный бабайка для женщин. Сильнее растекшейся туши женщин беспокоит только то, не выглядят ли они так, как их называет твоя жена. И каждую секунду вынуждены балансировать между разрывающими их желаниями и ритуалом недоступности, который навязывает им общество. Мужчина, который может показать женщине, что уважает и открыт к ее естественным проявлениям себя, — успешен у женщин. Мужчина, всем своим видом демонстрирующий серьезные намерения, получает полную программу, социальный «ол инклюзив» с конфетно-букетным периодом. В этом вся ирония отношений полов — обе стороны старательно следуют обоим известным правилам, чутко следя, чтобы каждый надлежащим образом исполнял свою роль.
— Дела… — задумчиво тянет Илья. Потом снова открывает пачку, думая, не закурить ли вторую, но отказывается от этой затеи.
— Ну а вы-то с женой как познакомились? — спрашиваю его я, переводя тему.
— На работе, — уклончиво отвечает он. — И у нас был контекст.
— Поздравляю, мой старомодный друг, — одобрительно улыбаюсь я. — Рад, что ты не из тех, кто играет в рулетку на любовь. Во все азартные игры лучше играть на раздевание. А любовь — материя тонкая! Шуток не терпит. Как и искусственного оплодотворения через все эти ваши «дейтинги».
Илья задумчиво кивает, я дружески хлопаю его по спине, призывая не воспринимать всерьез все, что он услышал, и мы возвращаемся в комнату.