— …От имени нашего коллектива и от меня лично мы вручаем тебе, дорогая наша Даша, микроволновую печь новейшей модификации! — этими словами Вениамин Павлович закончил свою речь и торжественно преподнес Даше большой коробок с золотистым бантом.
— Спасибо, — пролепетала Даша, растерянно улыбаясь. — Спасибо вам всем…
Все снова дружно зааплодировали.
И тут к Даше подошли двое. Даша их раньше никогда не видела и с любопытством посмотрела на молодую женщину. Сразу было видно, что она принадлежит к типу женщин, которые умеют за собой ухаживать и располагают для этого неплохими средствами. На ней был элегантный наряд, не оставляющий ни малейшего сомнения в его заоблачной цене. Но ее надменный, высокомерный взгляд не могла скрыть даже широкая улыбка. Молодой человек на фоне этой женщины выглядел невзрачным и неинтересным.
Сначала Даша никак не могла понять, кто это, но потом стало ясно, что перед ней родители малыша, которого она нашла в кювете после аварии в шоковом состоянии и с травмой головы. Женщина рассыпалась в благодарностях «самоотверженной, героической медсестре этого учреждения» и в конце концов сказала:
— Спасибо вам, незнакомка. От меня, от мужа, от наших родственников, всех наших близких и знакомых за спасение малыша.
Даша опять начала ругать себя за то, что краснеет и обливается по´том от волнения. За то, что теряет дар речи именно в те моменты, когда надо что-то сказать, и только глупо хлопает ресницами.
— А это скромный подарок в знак нашей благодарности, — сказала женщина и надела Даше на шею золотую цепочку с маленьким крестиком.
— Спасибо, — сказала Даша. — Но зачем это? Я делала то, что сделала бы любая медсестра…
— Вот видите! — с пафосом произнес Вениамин Павлович. — В этом вся наша Даша! Вот такая она всегда: скромная и застенчивая, но в то же время отличный работник, умеющий правильно оценить ситуацию и принять безошибочное решение в трудную минуту. Эти стены воспитали героиню, так давайте же еще раз, дорогие коллеги, поздравим Дашу, которая — я не побоюсь этого слова! — совершила подвиг.
К Даше подошли коллеги. Они вручали ей цветы, пожимали руку и целовали в пылающие щеки. Когда камера была уже выключена и люди в белых халатах начали расходиться по рабочим местам, Даша поискала молодую пару глазами. Ей хотелось поговорить с ними, узнать, как чувствует себя ребенок. А еще она хотела вернуть цепочку, считая, что не заслужила такого дорогого подарка.
— Вениамин Павлович, а где родители малыша? — спросила она.
— Они уже уехали. Деловые люди, что ты хочешь.
У Даши остался неприятный осадок в душе. Она хотела увидеть родителей мальчика и пообщаться с ними, а они вручили ей подарок перед камерой и тут же исчезли.
«Как-то все это неискренне, — с обидой в душе подумала Даша. Но потом, поразмыслив, предположила, что, возможно, у богатых не принято выставлять свои чувства напоказ. — Или у меня уже мания величия», — решила она и, успокоившись, пошла принимать смену.
Последние несколько дней Даша чувствовала себя усталой, хотя до этого редко утомлялась. Родившаяся в селе, где с раннего детства приучают к труду, она считала себя физически крепкой. Она, как и ее сверстники, не слышала от родителей: «Сходи, пожалуйста… Сделай, пожалуйста, если тебе не трудно…» Сельские дети знают слова «надо» и «сделай». «Тебе сегодня пасти корову», — говорила мать, и это означало, что надо пасти, невзирая ни на что — дождь, снег или камни с неба. Или же говорилось: «Надо сегодня срочно прополоть грядку лука». И Даша шла и полола, принимая это как необходимость. Никто не спрашивал, успела ли она сделать уроки, не надо ли ей готовиться к контрольной или прочесть несколько глав нудного романа. Возражения не принимались, обид не было. Дети в селе росли, учились и помогали во всем родителям. Они мало болели, а если кто простуживался, то родители, с утра до ночи занятые тяжелым трудом, не бежали галопом к своим чадам с работы, чтобы уложить их в постель и сделать компресс на пылающий лоб. Они просто говорили: «Сходи к фельдшерице, пусть выпишет тебе таблетки». И что самое интересное, болезнь быстро отступала. Как и все дети села, Даша с детства была приучена к большим физическим нагрузкам и научилась не роптать. Но сейчас она действительно начала сильно уставать.
— Светик, ты не могла бы сварить зеленый борщ? — спросила Даша впорхнувшую в комнату подругу.
— Ты же целый день дома просидела, а я прихожу с работы и вижу пустую кастрюлю, — весело, без обиды ответила Светка, снимая черные блестящие босоножки.