Джана словно оглушили, в ушах зазвенело и к горлу подступила тошнота. И хуже всего было оттого, что он понимал, насколько эта девочка любит жизнь, как радуется каждому дню, а жизнь так жестоко с ней обошлась.
- А как она передвигается если не видит? Как она одна в магазине управляется?
- В магазине она не одна, брат Али там, да и родители рядом. К тому же, Санем выросла на этой улице и знает здесь каждый камушек, каждую ямочку. За пределы улицы ее одну не отпускают. – Эмре вздохнул и потер лицо ладонями.
- Кажется я ей не понравился, - задумчиво произнес Джан.
- Нет, просто ты ее пожалел. Она этого не позволяет никому. – Эмре замолчал. Его слова задели Джана за живое:
- Не хочешь рассказать, что это за история?
- Никакой истории нет, брат. Жила девушка, милая, озорная, влюбленная в жизнь. А потом на ее пути оказался незнакомец, который погрузил ее в темноту.
- Мне кажется ты слишком все драматизируешь – Джан понимал серьезность положения девушки, но он также знал от отца, что вины Эмре не было в этой аварии.
Братья молча сидели в машине, думая каждый о своем. Джану ужасно хотелось выпить, сделать хоть один глоток, чтобы протолкнуть внутрь комок, застрявший в горле. Теперь он отлично понимал, почему брат потерял радость жизни. Любого человека было бы жалко, но эту девочку, каждое утро приветствовавшую солнце и обещающую ему хорошо себя вести, было жалко вдвойне.
- Мне этот день снится в кошмарах, - тихо сказал Эмре и Джан вздрогнул от неожиданности – Если бы я мог что-то изменить, если бы…
- Эмре, это несчастный случай, ты не должен себя винить.
- Я знаю. Санем мне говорит тоже самое.
Джан удивленно посмотрел на брата.
- Да, брат. Она ангел, самый настоящий ангел. Маленькая птичка, которой этот несчастный случай обрубил крылья. Судьба решила это сделать моими руками, - Эмре посмотрел на свои руки. – Несправедливо и очень жестоко.
- Брат, жизнь вообще несправедливая и очень жестокая штука. Я навидался этих несправедливостей на три жизни вперед, - Джан пытался утешить брата, прекрасно понимая, что сам со вчерашнего дня только об этом и твердит, каждый раз, когда видит Санем.
- Знаешь о чем она мечтала с детства? О путешествиях. – Эмре посмотрел на брата и в глазах его была такая боль, что Джан физически ощутил ее. – Она хотела вырасти и путешествовать по миру, знакомиться с людьми. А еще она хотела стать писателем.
- Эмре, я думаю, ты себя зря мучаешь. Ты не виноват в случившемся.
- Она тоже не виновата.
Оба замолчали. Эмре сложил руки на руле, положил на них подбородок и уставился вдаль. Джан откинул голову на подголовник сиденья и молча слушал брата:
- Она несколько дней пролежала в коме, а когда пришла в себя и ей рассказали, что произошло, она попросила позвать меня. Взяла за руку и сказала, что у нее есть просьба ко мне. Я готов был отдать ей все, чтобы она не попросила. А она сжала мою руку и попросила не винить себя. Сказала, что понимает, как мне должно быть тяжело и что она всегда готова выслушать и оказать моральную поддержку.
Джан понимал, что брату надо выговориться, да и самому было интересно побольше узнать о Санем. Странно, но сейчас он не чувствовал к ней жалости, а наоборот, восхищался ее мужеством.
- Мы возили ее к врачам, обследовали в лучших клиниках, ей сделали две операции. Мы старались использовать любую возможность, но пока безрезультатно. Врачи сказали, что нужен перерыв. Нужно время, чтобы стало понятно сможет ли к ней вернуться зрение и что еще можно сделать.
- А как это произошло?
- Врезался в остановку, на которой Санем ждала автобус. Просто неожиданно отказали тормоза, и я всего на пару секунд потерял управление. Но этого оказалось достаточно, чтобы изменить наши жизни.
Посидев еще немного в тишине, Эмре завел машину и тронулся с места. Проезжая мимо магазинчика, Джан посмотрел в витрину. Санем сидела на прилавке и весело смеялась над чем-то. Рядом с ней стоял седой мужчина, в белом переднике.
Девушка болтала ногами и весело смеялась, рассказывая брату Али как вчера случайно наступила на хвост кошке и та, взвизгнув, кинулась к Лейла и начала карабкаться по ней. От неожиданности Лейла завизжала громче кошки.
- Я стою и не понимаю, что происходит – смеялась она, а пекарь смотрел на нее и улыбался.
- Ну прямо так и не понимала?
- Дядя Али, в чем ты меня сейчас обвиняешь? Разве я могла намеренно наступить на хвост бедной кошке? – возмутилась девушка, пряча улыбку.
- Нет, конечно, не могла - согласился мужчина. – Но только я прекрасно знаю свою малышку Санем, которая очень даже могла намеренно напугать сестру.
- Хмм – хмыкнула Санем, упершись руками в прилавок – снежной королеве полезно. Сестренка, ты опять раскидала свои вещи! Ты сегодня приняла витамины? А лекарства пила? - Санем очень любила передразнивать сестру.
- Ребенок! – неожиданно раздался голос матери. Должно быть родители зашли со стороны пекарни, поэтому подкрались тихо – Вот я тебе сейчас задам трепки! Опять сестру передразниваешь?
- Мама, почему ты любишь ее больше? Вот не понимаю, чем она лучше меня? – в шутку захныкала девушка.
- Санем! Я тебя люблю больше! Больше всех на свете, моя ранняя пташка – отец со слезами на глазах обнял дочь и прижал к груди, свое единственное сокровище.
- Нихат! Почему ты не понимаешь, что твоя дочь просто веревки из тебя вьет – сердито проговорила мама и проходя мимо ущипнула дочку за бедро. – Манипулируешь отцом, даже не стыдно!
- Мевкибе, отстань от моей девочки, - отец поцеловал любимую дочь и снова прижал к себе.
- Ах, папочка, мой любимый – мурлыкала маленькая хитрюга. – Ты единственный меня понимаешь на этом свете. Только ты меня не ругаешь… и дядя Али – услышав возмущенный возглас друга семьи торопливо добавила она.
Для родителей Санем всегда была головной болью. В детстве она целыми днями пропадала на улице, бегала с мальчишками, играла в футбол, дралась. А когда подросла, заявила, что не хочет больше ходить в школу, потому что решила стать писателем и уехать на Галапагосы. Почему именно на Галапагосы? Потому, что там водятся птицы альбатросы. А потом решила, что станет путешественником, пешком обойдет землю и будет записывать все, что увидит в других странах. Годы прошли, детские шалости остались позади, но мечтать о путешествиях она не перестала.
После несчастного случая, когда врачи не смогли восстановить ее зрение, единственное что беспокоило Санем это то, что она не сможет увидеть альбатросов.
- Девочка, моя – тихо, чтобы дочь не слышала плакала мама – бедный мой ребенок.
- Мама, пусть мои глаза не видят, но сердцем я прекрасно вижу твои слезы и очень расстраиваюсь.
- Нет, родная, - мама торопливо вытирала слезы – я не плачу, тебе показалось.
Но вот отец плакал не таясь, убивался, просил врачей пересадить дочери его глаза. Врачи пытались объяснить ему, что со временем зрение может вернуться, что нужно время, чтобы окончательно понять диагноз больной. Нихат бей не мог себе представить, как его маленькая птичка может остаться без неба.
Поэтому он с удвоенной силой баловал свою любимицу. Хотя и до несчастного случая он это делал с удовольствием.
- Опять весь хлеб изгрызла! – ругалась мама, убирая “бракованные” батоны за прилавок.
- Это не я – без зазрения совести соврала Санем, - у нас тут мыши завелись.
- Да, точно – подтвердила мама и в шутку схватила ее за ухо – вот я одну такую поймала…
========== Я принял решение ==========
Утро выдалось пасмурное, капал дождик и настроение у Санем было соответствующее погоде. Неизвестно почему, но со вчерашнего дня, как она не старалась, ничем не смогла себя подбодрить. Она уже давно научилась жить с закрытыми глазами, воспринимать мир по-другому, не позволяя себе унывать. Она ведь не одна, родители рядом. Они переживают, острее воспринимают случившееся с ней, поэтому все время смотрят на нее, на ее настроение. Санем не хотела, чтобы они страдали, поэтому старалась всегда и во всем находить позитив.