Конечно, Санем могла выбрать для своих вещей и другое место, шкаф был огромный на всю стену, с несколькими отделениями… Но ей захотелось, чтобы ее одежда висела рядом с его одеждой, чтобы она пропиталась его едва уловимым запахом, чтобы ее обувь стояла рядом с его… «Пусть они привыкнут друг к другу, пусть уживутся вместе» - думала девушка проводя рукой по одежде. Его однотонная и ее яркая… Как бы ей хотелось, чтобы не только их одежда, но и они сами смогли привыкнуть вдруг к другу… Хотя раньше она думала, что это уже случилось… Но с недавних пор осознала, что многое о своем любимом она смогла увидеть только сейчас.
Тогда, в их прошлой жизни, все ее внимание, все ее чувства, все эмоции были сосредоточены на словах Джана, на его голосе, на запахе, на прикосновениях… Она «видела» только то, что ей показывал ее муж… Но теперь, она могла разглядеть даже то, чего бы он не хотел ей показывать… Она поняла, что Джан не просто известный, успешный и свободолюбивый фотограф… Джан еще и полупустой шкаф, чужой для него самого дом, одежда, которая с первого взгляда выглядит обычной, но на самом деле кричит о том, что ее хозяин предпочитает оставаться индивидуальным, не похожим на других… Джан это задумчивый грустный взгляд, устремленный куда-то поверх ее головы….
Как она сможет изучить его, как сможет понять и принять, если он не захочет ей в этом помочь… А на этот счет девушка очень даже сомневалась… Джан Дивит принадлежал к той категории людей, которые переживают стихию внутри себя, не выпуская ее наружу… Джан Дивит и сам был стихией, к которой если приблизиться – может уничтожить… Раньше она не видела этого и не боялась… Теперь видит… Теперь боится… Теперь не знает, что с этим делать…
Ничего не подозревающий о стихии, бушевавшей в голове девушки, Джан ждал ее в гостиной. Он время от времени поглядывал в холл, но ее не было видно. Значит Санем решила остаться в комнате и не выходить? Может она заснула? Или ей что-то нужно? Злясь на нее и на себя Джан поднялся, но недовольный голос отца остановил его:
- Сядь на место!
- Что? – отец редко позволял себе разговаривать с сыновьями в таком тоне, поэтому оба брата уставились на него удивленно.
- Что вы на меня смотрите? Я так и знал, что девочка будет чувствовать себя здесь стесненно.
- Но кто виноват в этом? Разве кто-то стесняет ее? – Джан искренне не мог понять в чем проблема…
- Воспитание ее стесняет, сынок. Вы с ней с разных планет, у вас разное восприятие мира. То что для тебя норма, для нее проблема, а может быть и катастрофа.
- О чем ты говоришь?
- О том, что вы привыкли общаться с дамами, готовыми раздеться в прихожей, лишь бы ублажить вас. Им было плевать есть дома еще кто-то или нет, шумят они или нет… Сколько раз я просыпался среди ночи от ваших безудержных «страстных воплей» вы ни разу не задумывались об этом? Уходил в сад и сидел там до утра, чтобы не стеснять вас. А вам, мальчики, было плевать на это, потому что для вас удовольствие на первом месте всегда было. А эта девочка – он показал в сторону комнаты Джана – боится издать лишний звук, чтобы мы не подумали, что вы там делаете что-то неприличное, что-то что может оскорбить жителей этого дома.
- Что? Ты шутишь? – Джан не мог поверить своим ушам, но кажется отец прав. Только это объяснение подходило к поведению Санем. Но что за чушь?!
- Нет, дорогой мой… Не шуту. Не забывай, что Санем домашняя девочка, воспитанная традиционно. Тебе надо быть более чутким и понятливым, Джан. Иначе у вас будут большие проблемы.
- И что мне теперь делать? – молодой человек посмотрел на брата, сидящего в задумчивости, пытаясь переварить услышанное.
- Старайся не скомпрометировать ее… - видя полную растерянность сына Азиз откинулся в кресле и с удовольствием отпил глоток вина – Ну… когда сейчас зайдешь в комнату, оставь дверь приоткрытой. И старайся не часто оставаться с ней наедине.
- А еще, старайся не прикасаться к ней в людных местах – подхватил Эмре и только теперь Джан понял, что родственники над ним подшучивают. Схватив маленькую подушку с дивана и швырнув ее в лицо улыбающемуся Эмре, он кинул бешеный взгляд на отца и вылетел из гостиной, под дружный смех мужчин. Отсмеявшись Эмре посмотрел на отца – Ты правда сидел в саду до утра, когда мы тут…
- Я тебя умоляю, Эмре… - засмеялся тот, закатив глаза.
- Но ты был сейчас очень убедителен – выдохнув, расслабился молодой человек.
- Спасибо, я старался – посмеиваясь, Азиз заглянул в холл и с удовлетворением отметил, что старший сын все-таки оставил дверь в комнату приоткрытой.
Джан не воспринял слова отца всерьез и даже посмеялся над собой за минутную слабость, но войдя в комнату все же оставил дверь приоткрытой для успокоения совести. Однако, когда Санем испуганно метнула взгляд на дверь, а потом расслабилась, он понял, что отец не так уж далек от истины.
- Как ты? – буркнул он, садясь рядом с девушкой. Она уже успела прибрать в комнате, распаковать вещи и даже высушить его мокрую одежду.
- Нормально – тихо ответила Санем и, на всякий случай, немного отстранилась от него.
- Санем, я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободно и защищенно. Я не сделаю ничего такого, из-за чего тебе бы пришлось испытывать неловкость…
- Спасибо – и все-таки Джан почувствовал разочарование, услышав ее тихое «спасибо». Он-то надеялся, что она кинется уверять его, что он ошибается… Но она не кинулась, а наоборот, отсела от него на такое расстояние, что ему пришлось бы встать и обойти кровать, если бы он захотел к ней прикоснуться. Мысленно призвав все свое терпение, всю мудрость и разум, Джан шумно вздохнул:
- Ты полежи, отдохни до ужина. Если проголодалась, я принесу тебе что-нибудь.
- А ты где будешь? – вопрос вырвался прежде, чем девушка сумела себя остановить. Она видела, что ее поведение не нравится Джану и даже понимала почему, но поделать с собой ничего не могла. Каждый раз, когда она представляла, что через стенку от них сидят ее свекор и деверь и могут подумать, что они с Джаном тут занимаются чем-то таким… Санем даже мысленно не смела произнести чем именно они тут могут заниматься… - Прости…
- Я буду в гостиной. Если что-то понадобится, достаточно открыть деверь и сказать «Джан» и я услышу.
- Джан, пожалуйста, не сердись на меня…
Но он уже не слушал, захлопнул дверь и оставил ее в полном одиночестве. Санем закусила губу, пытаясь сдержать набежавшие на глаза слезы, и виновато уставилась на дверь. Как же они будут жить в этом доме? И почему Джан не может понять ее? Разве она говорит что-то странное, что-то непонятное?
Санем легла на кровать и подтянула колени к подбородку. Пусть дуется, пусть злится… Когда он вернется она поговорит с ним и попытается объяснить все… Он поймет, он обязательно поймет… Потому, что любит ее, потому что и она любит его… Девушка судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться и заставила себя дышать глубоко и ровно. Этому приему ее научила мама, когда в детстве она не могла уснуть. Если дышать глубоко и размеренно, сон придет сам, не спрашивая хочешь ты принять его или нет…
Сон не пришел… Санем лежала на кровати, распахнув глаза и с тоской смотрела на дверь, мечтая только об одном, чтобы Джан заглянул к ней и поинтересовался как она. Ведь это будет означать, что он больше не сердится на нее. Но его не было, а она все продолжала гипнотизировать взглядом закрытую дверь. Когда та наконец открылась, сердце девушки подпрыгнуло в груди от радости, но вместо Джана в дверях появился брат Рыфат со стаканом молока в руках: