— Ох, Ари, я просто переживаю за тебя. Ты там одна, в большом городе! Может быть, все-таки вернешься домой?
Ну, вот. Она снова начинает одну и ту же песню. Каждый наш разговор приводит к одной болезненной теме. До сих пор помню, как неохотно бабуля отпускала меня в Чикаго, пытаясь уговорить меня остаться в Молине.
— Бабуля, мы уже говорили об этом. Я не одна. У меня работа и друзья. Все хорошо, и тебе совсем не нужно волноваться. Не понимаю, чем тебе не нравится Чикаго? Прекрасный город. Столько возможностей. Почему ты до сих пор против?
— Не люблю Чикаго. И ты это прекрасно знаешь.
По голосу я понимаю, что она расстроена. И в этом есть моя вина. Помню, когда я только заикнулась, что собираюсь поехать в Чикаго, бабуля так запаниковала. Мне пришлось успокаивать ее целый вечер и еще весь следующий день, что я пока только думаю о переезде. Знаю, она мне не поверила, прекрасно понимая, что я уже давно стремлюсь в этот город еще со времен колледжа. Бабулю не проведешь, и она это тоже знает.
Заболтавшись с бабулей, совсем забываю про то, что на плите жарятся блинчики, а точнее то, что от них осталось. Пытаюсь хоть как-то спасти ситуацию, но уже поздно. Похоже, придется ограничиться омлетом.
— Джонсон, ты решила спалить нашу квартиру? — Мони машет рукой, отгоняя от себя легкий дым и корчась от неприятного запаха гари. Она сонно протирает глаза еще сильнее размазывая несмытую тушь. Ох, у кого ты был интересный вечер.
— Я хотела угостить нас блинчиками, но...
— Но ты решила, что угольки буду гораздо вкуснее, — подшучивает она.
— Как прошел вечер? Во сколько Золушка пришла домой? Ты добиралась домой на тыкве, поэтому у тебя такой помятый вид? — Теперь, моя очередь подтрунивать над ней.
Мони приглаживает взъерошенные черные волосы и устало вздыхает.
— Я так плохо выгляжу? Хотя, стой, лучше не говори. Я и так знаю, что все ужасно. Джек дал попробовать мне парочку коктейлей, а потом я плохо помню, что было. Кажется, домой меня подвозил уже кто-то другой.
— Кто-то другой? — удивляюсь я. Надеюсь, она не влипла в какую-нибудь историю.
— Я не знаю, но, кажется, с Джеком я больше не пойду на свидание. Он мне разонравился.
Позавтракав, начинаю собираться на работу. Подкрашиваю ресницы и немного добавляю теней для век, чтобы подчеркнуть свои голубые глаза. Мистер Купер не любит, чтобы мы делали яркий макияж, поэтому приходится делать все более или менее нейтральным.
Приезжаем с Мони на работу как раз вовремя. Пока она убежала на кухню, чтобы выпить очередной стакан воды, иду в служебное помещение и надеваю чистую униформу, завязываю хвост, чтобы мои волосы случайно не попали в какое-нибудь блюдо. Мистер Купер тоже за этим пристально следит.
Обслужив уже несколько столиков, возвращаюсь к барной стойке, но наш великий администратор зала снова показывает мне на только что занятое место в зале.
Покорно следую к столику у окна, за которым сидит какой-то мужчина.
— Добрый д...
— Добрый день, Арианна!
О, Боже! Он снова здесь. Когда Ричард Росс приходит в наш ресторан — весь день насмарку.
— Что вы здесь делаете, мистер Росс?
— Не поверишь, но я зашел сюда пообедать. Неужели, не видно? — Он смотрит на меня своими наглыми глазами, и это злит меня еще больше. — Что можешь мне посоветовать? Ты же прекрасно знаешь вашу кухню.
— Я бы посоветовала вам выбрать другой ресторан для вашего обеденного перерыва.
— Это еще почему? — Он усмехается, но в его взгляде все равно мелькает удивление.
— Здесь ужасно обслуживают. А еще официантки могут подсыпать вам слабительного в еду или...
— У вас все в порядке?
Мистер Купер появляется совершенно неожиданно. Черт, он застал меня врасплох. Широкая улыбка, с которой он смотрит на Росса и настороженный взгляд, который он быстро направил на меня, зарождают в его голове много сомнений. А это плохой знак для меня. Сейчас Росс расскажет ему о моей болтовне, и я точно останусь без премии. Из-за этого мужчины у меня одни неприятности.
Росс продолжает смотреть мне в глаза, поглаживая подбородок, и мне кажется, я отчетливо вижу, как он что-то обдумывает. Наверняка, какой-то коварный план, как унизить жалкую официантку. Его слово против моего — существенная разница. Меня могут уволить в два счета, а вот перед ним будут ползать на коленях, умоляя еще раз заглянуть к нам на обед за счет ресторана.