— Хочешь кушать? Давай я разогрею тебе борщ?
— Нет, не хочу. Пойду в комнату делать уроки, — сказала она спокойно и вышла из кухни.
Как она дошла до своей комнаты, Марина не помнила. Еле волоча ватные ноги, она упала на кровать и замерла. Перед глазами стояла картинка — дядя Коля сидит на кухне, закинув ногу на ногу, без носков. Если бы ей было четырнадцать лет, может, она и не догадалась бы, но сейчас Марина сразу поняла, что дядя Коля и мама — любовники.
Она не помнила, сколько прошло времени, она просто лежала и смотрела в одну точку — не могла пошевелиться. Мысли гудели в голове, их подгоняли паника и страх.
Вдруг она услышала, как мама в коридоре прощается с дядей Колей. Марина вскочила и быстро нацепила наушники. Когда Светлана зашла к ней, девочка стояла к ней спиной и подтанцовывала. Светлана постояла в дверях, но так и не посмела ее окликнуть.
Когда она вышла, Марина опять села на диван и долго сидела в тишине. Она и в мыслях себе не могла представить, что мама может изменить папе.
Это надо было срочно обсудить с Катей. Марина переоделась и поехала к ней в университет. Сестра не на шутку испугалась, когда увидела ее в коридоре.
— Все не так! Как же я ошиблась! – она подошла ближе и закрыла глаза руками.
— Что случилось? Рассказывай быстрей!
— Это не папа изменяет маме, а мама ему. Мы, как дуры, следим за отцом, а на самом деле мама изменяет папе с дядей Колей.
— Кто такой этот дядя Коля? Я его видела?
— Я даже и не помню, откуда он взялся. По-моему, он нам родственник. На праздники всегда приходил со своей женой...
— Ты помнишь его в прошлой жизни?
Марина задумалась:
— Да, помню. Он частенько околачивался у нас. Только у меня тогда мозгов не хватило понять, что он не просто друг семьи, а друг в маминой постели…
Марина была разбита и физически, и эмоционально. Ей казалось, что у нее полностью забрали все силы, что ее выпотрошили, набив соломой, и теперь она чучело, набитое сеном. Очень хотелось плакать, биться в истерике, кричать, но она понимала, что даже на такую простую реакцию у нее нет сил. Она забралась на подоконник и уставилась в пол.
— Может, тебе с мамой поговорить? – посоветовала сестра.
— О чем?
— Понятно же, что разойдутся они по причине того, что твой отец все узнает. Поставь ей ультиматум, чтобы она прекратила все это безобразие. Тогда папа ничего не узнает и не уйдет от вас. Марина встала, сделала несколько шагов по коридору туда-обратно:
— Да. Я скажу ей, что если она не перестанет шляться с чужим мужиком, то я уйду вместе с папой.
— Нет, — возразила Катя, — такими словами кидаться не стоит. Тебе же четырнадцать лет, а не сорок. Постарайся не выдать себя.
Марина кивнула, подошла к сестре и прижалась к ней.
— Все, иду, — ответила она чуть слышно и поспешила домой.
Когда Марина вернулась, Светлана сидела на кухне за столом. На столе была чашка с чаем, она громко мешала его ложкой и смотрела в одну точку, не замечая дочь. Марина села рядом с ней на диванчик.
— Если папа уйдет, я уйду вместе с ним!
Светлана удивленно посмотрела на дочь:
— Куда папа должен уйти? Что за бред?
— Я тебя предупредила! — девочка встала, но мама дернула ее за платье, и она упала на диванчик.
— Давай рассказывай, кто меня оклеветал?
— Никто! Я не слепая! — Марина говорила громко, почти кричала.
— И что же ты видела?
— Я уже не маленькая. И прекрасно понимаю, кем тебе приходится дядя Коля! — эти слова она проговорила тихо, как будто боялась, что их кто-то услышит, хотя дома, кроме них, никого не было.
Светлана пыталась держать лицо и делала вид, что дочка несет полную ерунду:
— Мне? Дядя Коля? Это тебе он приходится двоюродным дядей по папиной линии.
— А тебе – любовником! — не выдержала и выкрикнула Марина.
Светлана с размаху залепила ей пощёчину. Девочка вскочила и убежала в свою комнату. Мать к ней больше не приставала и даже в комнату не входила. К обеду пришла Даша, Марина слышала, как они ворковали на кухне, а папы все не было…
Вечером Марина договорилась с Катей встретиться в кафе неподалёку от дома.
Катя купила по чашке чая и по пирожному. Марине хотелось выть от безысходности, и она не выдержала и наконец-то разрыдалась:
— Было бы куда уйти — я бы сейчас же ушла. Но я ребенок. Мне всего четырнадцать. Что мне делать?
Катя погладила ее по голове и обняла:
— Мы что-нибудь придумаем, не реви.
— Всю прошлую жизнь я мечтала о любви. Я делала все, чтобы она меня заметила. Именно меня. Не свою любимую дочку Дашеньку, а меня. Да, я никогда не была матерью, но я не понимаю, как можно обожать одну дочку и совсем не замечать другую? Знаешь, что я думала раньше?