– Хочешь услышать еще одну правду? – спросила я. Не то чтобы я это планировала – просто вдруг захотелось отплатить ему откровенностью за откровенность. – Как наши шапочки – все еще на головах? – Коллинз кивнул, настороженно глядя, и я продолжила. – Ты все время увиваешься за королевами бала постольку, поскольку знаешь: они тебе откажут. – Это была только теория, но Коллинз так вспыхнул, что стало очевидно: я попала в точку. – Почему бы тебе не пригласить на свидание девушку, которая захочет ответить тебе «да»?
Коллинз потерянно помотал головой.
– Не думаю, что ты поймешь, Эмили, – сказал он наконец. – Какая девушка захочет со мной встречаться?
После всей его летней бравады, маек кричащих расцветок, постоянного кривляния эти слова прозвучали совершенно неожиданно. Похоже, я в конце концов увидела настоящего Коллинза: в шапочке честности, с поднятым забралом. Не того парня, который неделю назад требовал от всех называть его Крутым Коллинзом, Любимцем Женщин, хотя никто, кроме Дага с работы, не согласился величать его этим титулом. Настоящий Коллинз был застенчивым, грустным и разочарованным. С деланым смехом он развел руками.
– Я не то чтобы завидный кавалер.
– Конечно же, ты завидный кавалер и отличный парень! – Я даже немного разозлилась, что он этого не видит. – Спроси хотя бы Донну.
Говоря это, я надеялась, что верно понимала ее постоянные заочные комплименты Коллинзу, не говоря уже о том, как долго она не могла отвести глаз, когда он первый пошел купаться голышом.
Коллинз посмотрел на меня, потом себе под ноги.
– Думаешь, она может сказать мне «да»? – спросил он наконец чрезвычайно нервным голосом.
Я была бы счастлива дать ему положительный ответ, да только уже ни в чем на свете не могла быть уверена.
– Спроси ее. Как думаешь, что самое худшее может случиться? – я подбодрила его улыбкой.
Он еще мялся, когда дверь за нашими спинами распахнулась.
– Мэтью! – позвала его какая-то женщина – я уже видела ее сегодня вместе с мужем, разговаривающими с Фрэнком. Она помахала Коллинзу рукой, приглашая его присоединяться. Коллинз вопросительно взглянул на меня, но женщина продолжала настаивать, маня его рукой.
– Извини, – сказал Коллинз. – Мне надо…
– Иди, конечно. Я тоже сейчас приду.
Он кивнул и исчез за дверью. Через пару минут за ним последовала и я. Проходя через гостиную, я заметила, что Фрэнк делает мне знаки, пытаясь привлечь мое внимание, но нарочно прошла мимо. Вокруг слышались обрывки чужих разговоров, какие-то архитектурные термины, которых я не понимала, но кое-что все же привлекло мое внимание.
– Да, роскошный дом, вы согласны? И оригинальная харрисоновская мебель… Трест… Споры из-за завещания… Да, были какие-то арендаторы… Нет, теперь с этим покончено…
В каждой комнате я видела Слоан. Вот кушетка, на которой мы смотрели целые сезоны телевизионных шоу. Вот стол, на котором сидели, болтая ногами и наслаждаясь мороженым, пока подруга рассказывала о своем первом поцелуе с Сэмом. Вот зеркало, перед которым она накладывала мне макияж, стараясь, чтобы глаза не выглядели разноцветными.
Отдав пустой стакан усталому официанту, я вдруг заметила, что между перилами лестницы, ведущей наверх, натянута ленточка. По-видимому, проход наверх был запрещен.
Я медленно пошла к ступенькам, на ходу выдумывая отговорки: «Я просто искала туалет. Я не заметила ленточки. Я заблудилась…» Быстро взглянула через плечо, подняла ленточку, поднырнула под нее и поспешила наверх.
Там тоже все осталось по-прежнему. Старинный стол в коридоре, масляные картины, карты в рамках. Я долго смотрела на окно в конце коридора – то самое, с бежевыми занавесками, в которое я помогла Слоан залезть в первый день нашего знакомства, когда она сказала мне, что давно ждала меня или кого-то похожего.
Оторвав взгляд от окна, я пошла к спальне Слоан, помедлив перед дверью в надежде, что она не заперта. Но старинная стеклянная ручка легко повернулась, и я вошла внутрь.
Вся мебель осталась на своих местах, но при этом все изменилось. Когда в этой комнате жила Слоан, повсюду были разбросаны ее вещи: одежда, косметика, английские модные журналы, которые она постоянно заказывала… Все это занимало свободное пространство на столике, шкафу и даже на полу. На стойках ее кровати висели гирлянды, за раму зеркала было воткнуто множество фотографий – мы с ней, она с Сэмом, какие-то актеры и актрисы, вырезанные из журналов. Теперь все следы Слоан исчезли. Это была безликая комната, которая могла принадлежать кому угодно.
Почему-то находиться здесь было тяжелее, чем в остальных помещениях. Я хотела уйти, но вспомнила кое-что и развернулась.