А еще я часто открывала ящик стола и доставала оттуда список. Я выполнила все пункты, все до единого.
Все эти задания сделали мое лето. И теперь все они выполнены. Делать больше нечего.
Так где же, черт возьми, Слоан?
Я приступила к списку в надежде, что каким-то таинственным образом получу ответы на свои вопросы, узнаю, что с ней случилось. Но теперь, глядя на него, думала, что, может быть, подруга просто хотела меня отвлечь. Мне не хотелось спрашивать себя, почему моя лучшая подруга просто исчезла, не сказав ни слова. Я надеялась, что получу какой-то ключ, путеводную нить. Но список оказался таким же, как и все остальные, которые она мне посылала, – просто перечень заданий, на которые, как она думала, мне не хватает духу.
Глядя на список моих слабых мест, я вдруг ужасно разозлилась, скомкала его, а заодно и конверт, потом схватила ключи, бегом спустилась по лестнице, швырнула список вместе с конвертом в мусорный бак на кухне и крикнула родителям в гостиной – папа расчесывал свою новую бороду, мама плела макраме, – что уезжаю.
Я колесила по городу несколько часов, пока не зашло солнце и не появились первые звезды. Мне некуда было ехать, просто хотелось двигаться, проезжать мимо всех тех мест, где мы бывали со Слоан, с Фрэнком. Боль от их утраты чувствовалась особенно сильно. Как я собираюсь жить в городе, в котором каждая улица, любой дом напоминают мне о потерях?
Во Фруктовом саду была большая тусовка: я это поняла по длинным рядам машин на обочинах дороги. Припарковавшись, я не заглушила мотор и смотрела из машины на всех этих людей, приехавших сюда с друзьями. Не так давно и я была в их числе. Надо было уезжать, но по дороге стоило бы заехать на парковку: мои бездумные разъезды по городу наверняка опустошили бак. К тому же, если топливо кончится неожиданно, мне больше некого позвать на помощь.
Я остановилась на знакомой заправке и, войдя в мини-маркет, увидела за кассой Джеймса. Он читал толстую книжку под названием «Искусство судоку – для продвинутых игроков». Я не видела Джеймса с того самого вечера, как обняла его, но надеялась, что он нормально на меня отреагирует, когда протянула ему двадцатку. Парень широко улыбнулся, выбил чек и кивнул на мое «вольво»:
– Проверить уровень масла?
– Да, пожалуйста, – ответила я, хотя не была уверена, что он бы мне это предложил, если бы не помнил то мое объятие.
Но мне не хотелось отказываться от услуги, особенно потому, что я не помнила, когда последний раз проверяла масло в двигателе. Мы вышли наружу к машине.
– И когда вы были в Южной Каролине? – спросил Джеймс, вытирая щуп тряпкой и вставляя его в масломер.
Я поняла, что он прочел наклейку на моем бампере, и наклонилась посмотреть, что именно привлекло его внимание.
– Почему вы спрашиваете?
Джеймс щелкнул пальцем по едва заметному темно-красному стикеру, который сильно выцвел и наполовину оторвался. «Спасем морских черепах ЮК!» – гласил он. Под надписью красовалась чем-то знакомая картинка – пальма и полумесяц.
– Я там не была, – ответила я. – Наклейки достались мне вместе с машиной.
– Жалко, – отозвался Джеймс. – Там очень красиво. Вы можете быть спокойны за двигатель еще несколько сотен километров.
– Отлично, – сказала я. – Спасибо большое.
Он кивнул, улыбнулся мне на прощание и ушел обратно в магазин.
Я все смотрела и смотрела на стикер, пока мне не начали сигналить из подъехавшей сзади машины. Я опомнилась, села в свою «вольво» и покатила домой, по пути стараясь вспомнить, где я уже видела эту картинку – пальма и полумесяц, почему я так уверена, что она мне знакома. Она точно должна быть в моей памяти, но не помню, где именно. Я остановилась перед дорожным знаком «стоп», и тут меня осенило!
Конверт!
Я гнала домой как сумасшедшая, почти не тормозя на светофорах, припарковалась кое-как, под углом, и даже не закрыла машину. Взлетев по ступенькам, я бросилась на кухню, прямиком к мусорному баку, и запустила в него руки по локоть.