Фрэнк был возле холодильника с напитками – покупал бутылку воды и бутылку колы.
– Эй, – окликнула я.
Он оглянулся, пока стеклянная дверь холодильника закрывалась, обдавая меня прохладой на прощание.
– Бак полон? – спросил он тем же ледяным, невыносимым тоном.
– Слушай, мне кажется, нечестно с твоей стороны на меня злиться, – выпалила я раньше, чем обдумала, что хочу сказать.
Он моргнул, потом перевел взгляд на запотевшие бутылки в руке.
– Давай обойдемся без разборок, – наконец сдавленным голосом сказал он. – У нас впереди еще долгая дорога.
– И что, всю эту дорогу мы будем ехать в тишине?
Фрэнк взглянул на меня с нескрываемым раздражением.
– Я же здесь, так? Я согласился тебе помочь. Мне кажется, этого достаточно. Давай оставим все как есть.
Он отвернулся и двинулся к стенду с чипсами, и я пошла за ним, тоже прихватив себе воду и диетколу.
– Нет, – возразила я слишком громко, так что женщина, выбиравшая чипсы, с удивлением на меня оглянулась. Я подошла ближе к Фрэнку и сбавила громкость. – Если ты на меня злишься, лучше злись. Не притворяйся, что это не так.
Я и сама на него злилась и не понимала, кто из нас прав, кто виноват. Мы оба повели себя скверно: я – когда поцеловала его, а он – когда неделю подряд меня игнорировал.
Женщина с пакетом чипсов все еще смотрела на нас, и Фрэнк это, должно быть, заметил, потому что торопливо перешел в отдел конфет. Я не отставала от него.
– Если я злюсь на тебя? – переспросил он тихо, останавливаясь перед стендом с шоколадками. Это явно был риторический вопрос, не требующий ответа. – Эмили, ты от меня сбежала. В буквальном смысле слова. Оставила меня стоять как дурака посреди дороги, потому что не хотела даже выслушать, что я скажу.
Я удивилась. Мне и в голову не приходило, что он может злиться из-за этого, ведь я была уверена, что он не может простить мне поцелуя.
– Что же, – сказала я, чувствуя себя слегка сбитой с толку, – мне не хотелось стоять и слушать, как ты заявляешь, что нашей дружбе конец.
Фрэнк не отводил глаз.
– А что если я хотел сказать что-то совсем другое?
– Извините. – Я обернулась и увидела за спиной дальнобойщика с мутными от усталости глазами: он тянулся к темному шоколаду, который я от него заслоняла.
Я отступила на шаг, Фрэнк развернулся и пошел к кассе. Я догнала его и положила свои покупки рядом на ленту. Мысли быстро сменяли одна другую, как картинки в калейдоскопе. Как во сне я достала из сумки кошелек. Я ведь точно знала, зачем Фрэнк явился тогда ко мне… И даже не допускала другой версии событий.
– А зачем тогда… – начала я, пока продавщица сканировала наши покупки.
– Четыре восемьдесят, – сказала она, и Фрэнк полез за бумажником, но я опередила его и подала пятерку.
Я забрала сдачу, мы подхватили свои напитки и вышли из супермаркета под палящее солнце. По пути к пикапу я вспомнила, что ключи у меня, и решила не открывать машину, пока Фрэнк не объяснит мне все, – но потом подумала, что это не лучший способ наладить отношения. Отдав ключи Фрэнку, я вскарабкалась на пассажирское сиденье и больше не задавала вопросов, пока мы не вернулись на трассу.
– Ну и, – начала я, вертя в руках крышку от своей минералки, – что же ты тогда хотел мне сказать?
Фрэнк шумно выдохнул, и руки его слишком крепко сжали руль.
– Поэтому я и злюсь, – наконец ответил он, не сводя глаз с горизонта. – Я пришел к тебе поговорить. Собрал для этого всю свою храбрость, а ты меня даже слушать не стала. И только теперь, неделю спустя, когда мы оказались вдвоем в одной машине, ты решила, что хочешь это знать.
Я снова почувствовала, как во мне поднимается прежняя обида.
– Ты меня игнорировал несколько дней. Не отвечал на мои сообщения.
– Но потом я явился к тебе домой, – Фрэнк перестроился, голос его звучал гневно. – А ты мне не дала ни единого шанса объясниться.
– Ну хорошо, прошу меня простить за то, что я слишком устала терять друзей этим летом! – выкрикнула я, совершенно не собираясь говорить ничего подобного.
– О, – через несколько секунд молчания выдохнул Фрэнк. Выражение лица его будто бы немного смягчилось. – Вот об этом я и не подумал.
Мы снова ехали молча, но теперь тишина уже не казалась такой напряженной. Я сбросила шлепанцы и поджала под себя ноги. Все же это была не та умиротворяющая тишина, которой мы иногда наслаждались во времена нашей дружбы, но все же атмосфера слегка разрядилась.
– Так что ты хотел мне сказать? – наконец спросила я.