– Нет, из Стэнвичского колледжа.
Это было частное учебное заведение, отчасти конкурировавшее со Стэнвичской высшей школой, и хотя я шапочно знала нескольких девушек оттуда, круг общения учащихся обычно не пересекался. – Его зовут Сэм. Сэм Уоткинс.
Она так бережно выговорила его имя, будто произносила иностранное слово и боялась ошибиться, но получала удовольствие от самого его звучания. Слоан широко улыбалась, и я подумала, что, похоже, ей и правда понравился этот Сэм.
– Ого, – сказала я. – Да он серьезно тебя зацепил, я вижу.
Слоан не возражала, в ответ она просто зарылась лицом в подушку, и я увидела, что ее волнистые волосы уложены красивыми локонами.
– Расскажи про него.
Она снова повернулась ко мне и зевнула, не открывая глаз.
– Он очень классный. – Подруга говорила медленно, словно подбирая слова. – Ты сама увидишь.
Я ждала продолжения, какого-то детального описания этой классности, и поняла, что, должно быть, он подбросил Слоан до моего дома: Милли и Андерсон просто увезли бы дочку домой. Не потому, что их волновало, во сколько она ложится, а просто чтобы не делать лишний крюк по городу. Я попробовала вспомнить, видела ли я машину, когда открывала дверь, – кого-то, кто ждет за рулем, пока не убедится, что Слоан добралась благополучно и не ночует на улице, – но не могла.
– Эй, – прошептала я и легонько толкнула ее ногой. – И что, этот Сэм…
Но Слоан уже сладко и глубоко спала, накрашенные глаза были закрыты. Она всегда умела стремительно засыпать, по той причине, что у них в семье никогда не было четкого распорядка дня. «Просто приучаешься спать, когда на это есть время, – объясняла она. – Никаких этих ритуалов с укачиванием, сказкой на ночь и всего такого. Если родители задерживались на вечеринках допоздна, я просто засыпала на груде пальто, сложенных в коридоре».
Чтобы убедиться, что она действительно спит, я легонько потормошила ее за плечо. Она не шелохнулась, и я решила отложить расспросы до завтра. Я повернулась на бок, закрыла глаза и задремала. Мне было приятно оттого, что завтра утром мы проснемся вместе.
Я проснулась резко, как от толчка. Что меня разбудило? На этот раз не кот, который решил улечься мне на голову, и не голоса родителей, говорящие, что пора вставать. Картинки прошлого вечера пронеслись у меня в голове, как слайд-шоу: я развожу пиццу с Донной, я стою у дверей Джейми Рорк, я обнимаю Джейми с автозаправки… Странно было осознавать, что это все мне не приснилось, а было на самом деле. Я повернулась на бок, чтобы еще немного поспать, и тут мигнул индикатор на телефоне.
Сообщение.
Я схватила мобильник и увидела, что сообщений на самом деле два, – очевидно, первое меня и разбудило. На часах не было еще и восьми утра, но сон как рукой сняло. Оба сообщения пришли с незнакомого номера – и пока я смотрела на него, пришло и третье.
«Эмили, ты проснулась?»
«Я снаружи».
«Спустишься?»
Мой мозг на секунду как будто отключился, а потом заработал с удвоенной скоростью. Слоан. Она вернулась.
Я пулей вылетела из постели, не накинув ничего поверх ночной рубашки, даже не пытаясь не шуметь – плевать, если топот моих босых ног перебудит весь дом! Слоан вернулась и ждет меня внизу, сейчас она все объяснит, расскажет, куда пропадала – хотя, подумала я, скача по лестнице через ступеньку, мне уже и нет до этого дела. Важно лишь то, что она нашлась, и теперь все будет как прежде.
Я распахнула входную дверь – и замерла. На ступеньках крыльца сидел Фрэнк в футболке, шортах и кроссовках для бега, с плеером, пристегнутым к руке выше локтя. Он тут же поднялся и улыбнулся мне.
– Привет! Ну как, ты готова к пробежке?
Я раскрыла рот в недоумении, тупо уставившись на Фрэнка. Сердце мое постепенно успокаивалось, надежда умирала. Это не Слоан. Она не вернулась.
– Хм, – сказал Фрэнк, на лице его отобразилось смущение.
Я взглянула на свои босые ноги – и внезапно сообразила, что у меня проблемы. Я стояла перед Фрэнком Портером – Фрэнком, черт побери, Портером — в ночной рубашке. Она, конечно, была чуть длиннее футболки, но именно что чуть, и я быстро натянула ее как можно ниже. И я была босиком, со следами крема от прыщей на лице, который я наносила на ночь, и без лифчика. Я быстро скрестила руки на груди и тут же пожалела об этом: ночнушка снова задралась до середины бедер.
– Извини, – сказал Фрэнк, и у меня возникло чувство, что он только старается говорить серьезно, а на самом деле с трудом сдерживает смех. – Я нашел твой телефон и адрес в школьном журнале. Не хотел тебя разбудить, поэтому и не звонил, а послал сообщение – думал: если спишь, то просто не выйдешь.