– Фрэнк, – начала я, глянув на него, и увидела, что он смотрит на экран своего телефона.
– А? – он оторвался от телефона и взглянул на меня. – Извини. Я просто весь вечер не могу дозвониться до Лиссы. Она постоянно недоступна, так что сейчас пишу ей очередное сообщение…
– Да, конечно, – я снова смотрела на дорогу. – Извини.
В тишине слышались только тихие щелчки от прикосновений его пальцев к экрану, и я не хотела отвлекать его, включив музыку, – к тому же боялась, что Фрэнк снова начнет высмеивать мои музыкальные пристрастия. Даже когда он перестал писать, продолжал смотреть на телефон, будто ожидая ответа, и я решила его не дергать, так что до дома мы доехали в тишине. И за все это время я не слышала никакого сигнала, оповестившего бы, что на телефон Фрэнка наконец пришел ответ.
– Спасибо, Эмили, – сказал он, когда я вкатилась на подъездную дорожку.
– Не за что, – ответила я. – Это было очень…
Что бы я там ни собиралась сказать – все немедленно вылетело из головы: я впервые увидела дом Фрэнка ночью. Ни одно окно не горело, но я заметила, что дом стоял на берегу, над самой водой, – с дороги этого было не разглядеть. Луна светила ярко, отражаясь от хромовых и стеклянных поверхностей дома и как бы подсвечивая его изнутри.
– Ваш дом что, прямо возле пляжа?
– Да, – ответил Фрэнк и после короткой паузы добавил: – Хочешь посмотреть?
– М-м-м… – я замялась.
Может, я показалась ему навязчивой и он меня приглашает из соображений вежливости?
– Нет, спасибо, наверно, не стоит. К тому же твои родители уже спят.
– Их просто нет дома, – ответил Фрэнк, стараясь придать голосу непринужденность.
Я взглянула на часы на телефоне – часы на приборной панели давно остановились, теперь всегда показывая 8:19. Была почти полночь, так что приглашение удивило меня, но я не собиралась это показывать.
– Мой отец в Дэриене, работает там над проектом дома, а мать оформляет интерьер здесь, в городе. – Фрэнк пожал плечами. – И они не собираются появляться дома одновременно, потому что… – Тут я вспомнила его родителей, красных от гнева, кричащих друг на друга, и лицо Фрэнка, вынужденного это слушать. – В общем, тут сейчас никого нет.
Внезапно я поняла, что все это значит. Он живет в доме совершенно один. Я прекрасно знала, каково это – возвращаться туда, где тебя никто не ждет, не волнуется о тебе, не расспрашивает, как прошел твой день. Все, что обычно так напрягает и надоедает, становится вдруг очень-очень важным, когда ты буквально завыть готов от одиночества.
– Хорошо, я зайду, – сказала я, сама себе удивляясь и удивив Фрэнка, судя по его лицу. – Ненадолго, конечно.
Будь на месте Фрэнка любой другой, я бы забеспокоилась, а нет ли тут скрытого мотива. В конце концов, зазывать девушку поздно ночью зайти в гости, в совершенно пустой дом… Но с Фрэнком такие мысли никак не ассоциировались. Он был парнем, верным своей девушке многие годы, и вообще во всех отношениях положительным.
– Отлично, – Фрэнк радостно улыбнулся. – Пошли.
Мы зашли через боковой вход, как и в прошлый раз. Фрэнк открыл дверь, и послышался громкий неприятный сигнал, не утихавший, пока он не набрал код на панели, которую я сразу не заметила. Мы прошли дальше, Фрэнк по пути щелкал выключателями, и я в какой-то момент замерла, впервые увидев его дом по-настоящему во всей красе. У меня просто челюсть отвисла от изумления.
Как же тут было красиво! Для описания дома Портеров подошло бы еще много прилагательных, но это было первое, которое пришло мне в голову. На первом этаже комнаты переходили одна в другую без перегородок и стен, так что я сразу видела гостиную, плавно перетекавшую в студию, а потом в столовую, дальше в открытую кухню, включавшую уголок для завтрака.
Должно быть, в доме было очень много света, воздуха и свободного пространства благодаря высоким потолкам и многочисленным окнам. Все это было исполнено в сером, голубом и белом цветах. Здесь не было ни единого лишнего предмета, нарушавшего гармонию. Тщательно подобранная мебель, несколько ансамблей, перетекавших один в другой, группировались в разных частях дома.
Украшения тоже удивляли. Я заметила на книжной полке у входной двери высокую вазу с букетом из длинных перьев, что само по себе уже было оригинально. Но на полке чуть выше стояла еще одна ваза, поменьше, с букетом из перьев среднего размера, а под самым потолком красовалась крохотная вазочка с маленькими перышками – я таких никогда не видела. И так тут было повсюду: маленькие детали декора, крохотные штрихи, и я поняла, что мне ничего не нужно, кроме одного – просто стоять и все это разглядывать, как в музее.