К моему великому облегчению, Фрэнк в роли Дункана полностью овладел собой и держался превосходно. Даже не знаю, может, стоило предложить ему всерьез заняться театром? Он четко выговаривал свои фразы, ни разу не сбился, занимал правильное положение в пространстве. А еще продемонстрировал отличное чувство юмора, я от него такого не ожидала. Так что я уже начала верить, что наш совместный выход на сцену не окончится полным провалом и вообще может считаться успешным. Такие мысли занимали меня, когда мы с Фрэнком вышли в последнем акте.
Дункан и Сесилия вместе прошли долгий путь от вражды к дружбе, когда ей сообщили, что все это время он просто притворялся ее другом после того, как выступил против девушки на товарищеском суде. Правда, все разрешилось благополучно, и в финальной сцене, изображающей последний день в лагере, молодые люди наконец выясняют отношения и мирятся.
– Прости меня, – сказал Фрэнк-Дункан.
– Подходит к ней справа, – прозвенел голосок Беккета, который сидел на кухонной табуретке со сценарием в руках.
Мой брат – вот кто был настоящей звездой сегодняшнего вечера. Он читал сценические ремарки и подключался, когда актер не знал, что ему делать на сцене.
– Тебе нужно было сразу сказать мне, что происходит, – ответила я-Сесилия.
– Знаю, – кивнул Фрэнк и снова уставился в текст.
– Могу ли я теперь тебе доверять? – сказала я.
– Можешь, – ответил Фрэнк. – Ведь я пришел.
– Берет ее за руку, – прочитал Беккет.
Мы с Фрэнком одновременно взглянули на него, но не двинулись с места.
– Берет ее за руку! – громче и настойчивей повторил мой брат.
Фрэнк посмотрел на меня и сделал шаг вперед.
Я сглотнула, сердце мое колотилось со страшной силой, пока я пыталась успокоиться, ведь это была всего лишь ничего не значащая пьеса. Перехватив сценарий в левую руку, я взглянула Фрэнку в глаза. Он ответил смущенной улыбкой и подошел еще ближе. Мы протянули руки навстречу друг другу, пальцы наши коснулись и в конце концов переплелись. Наши руки поразительным образом подходили друг другу.
Я чувствовала, как пульс бьется на запястье, достигая кончиков пальцев. Как такое могло случиться? Мы с Фрэнком Портером держимся за руки!
– Сесилия! – напомнил Беккет, и этот оклик вернул меня к реальности.
Я поспешно перевернула последнюю страницу пьесы единственной свободной рукой.
– Простите, – буркнула я, вызвав у публики сочувственный смешок.
В заднем ряду я заметила родителей – они стояли рядом, папа обнимал маму за плечи, и оба выглядели почему-то спокойнее и счастливее, чем за все последние месяцы. Похоже, они не сердились, что я своей бездарной игрой испортила их шедевр. Я взглянула на последнюю страничку сценария – черным по белому в нем было написано: «Они целуются».
Как я могла забыть, чем заканчивается пьеса?! Сердце забилось еще быстрее, а ладонь в руке Фрэнка начала предательски потеть.
– М-м-м, – я тщетно старалась найти место, где мы остановились. А, вот оно! – Ты теперь никуда не денешься?
Последней репликой пьесы был ответ Дункана, что он никуда не денется, пока за ним не приедет мама, чтобы увезти его обратно в Вихокен. Потом Дункан и Сесилия целуются, а в это время на сцену выходят остальные актеры, хором исполняя гимн летнего лагеря «Зеленый лист».
Я не хотела заставлять Фрэнка целоваться со мной – достаточно было того, что ему пришлось для роли взять меня за руку. Я не могла себе даже представить поцелуй с Фрэнком Портером, да еще перед всей этой публикой, на глазах у родителей и младшего брата. Кроме того, у Фрэнка была девушка. И хотя настоящие артисты могут в спектаклях целоваться с кем угодно, это же совсем другое дело! Это же…
– …обратно в Вихокен, – Фрэнк закончил реплику, которую я почти полностью прослушала, и некоторые зрители ожидаемо рассмеялись.
Мы подошли к последней черте, я знала, что должно последовать дальше, и в панике смотрела на своего брата.
– Они целуются, – объявил его звонкий голосок, и я физически почувствовала весь ужас, который охватил Фрэнка, и заинтересованное напряжение публики.
Мы с Фрэнком взглянули друг на друга, все еще держась за руки, хотя мне казалось, что сейчас он непостижимым образом находится в нескольких милях от меня и, чтобы коснуться его губ, нужно переплыть глубокий залив, пересечь огромную пропасть. Я не могла представить этот поцелуй. Одно дело – подружиться с ним, узнать его поближе, бегать бок о бок, но это…