Он лениво улыбнулся и обнял меня за плечи, привлекая к себе. И тут погас свет.
Я инстинктивно дернулась назад и врезалась в полку за спиной. Что-то с грохотом посыпалось на пол. Я не сразу поняла, что у этой лампочки есть таймер, хотя могла бы и догадаться, раз уж свет включился автоматически.
– Извини, – пробормотала я.
Стало так темно, что невозможно было разглядеть и собственную руку, не то что парня!
– Да все в порядке, – произнес он.
Я осторожно шагнула вперед и снова на что-то наткнулась… На этот раз – на самого парня. Мне показалось, что в темноте целоваться даже легче.
– Ты в норме?
Я кивнула и тут же поняла, как глупо кивать в полной темноте.
– Да, – пискнула я, и в это время его нос соприкоснулся с моим. – Извини!
Я нащупала в темноте его лицо и хотела сказать что-то еще, но не успела: в следующий момент наши губы сомкнулись.
Мы стояли так несколько секунд, и я поняла, что наконец-то отвечаю требованиям Слоан, когда парень еще ближе подошел ко мне, обнял за талию и начал целовать по-настоящему.
В обычных обстоятельствах я бы не стала отвечать на такой поцелуй. Однако последний раз я целовалась два месяца назад. Помогали и темнота кладовки, и то, что я не знала имени этого парня и не была уверена, знает ли он мое. Каким-то образом эта полная анонимность стерла все преграды. К тому же парень хорошо целовался, и очень скоро я вовсю отвечала на поцелуй. Пульс участился, дыхание перехватывало, а он запустил руки в мои волосы и гладил меня по затылку. Только почувствовав, что его руки скользнули мне под футболку и поднимаются по спине к спортивному лифчику, я пришла в себя и резко сделала шаг назад, одергивая футболку. Ногами я старалась нащупать ступеньки позади.
– Ну вот, – выдохнула я, ведя рукой по стене, чтобы не споткнуться, и наткнулась пальцами на выключатель.
Мы оба заморгали от яркого света. Так странно было снова видеть этого парня, а не только чувствовать его руки и губы. Я пригладила волосы и поднялась наверх, он шел за мной.
На полпути в кухню я обернулась. Я совершенно не чувствовала себя смущенной, наоборот, это было очень странное ощущение внезапной свободы, которое почти невозможно описать.
– Э-э… спасибо.
– Не за что, – парень улыбнулся мне. – Было очень приятно.
– Мне – тоже, – кивнула я и вошла в кухню, где ждали остальные.
Фрэнк сидел с телефоном в руках и набирал какой-то текст. Донна, о чем-то болтая с Коллинзом, рассмеялась его шутке.
– Ну как? – отвлекся Коллинз, завидев нас. – Успешно?
Я проигнорировала вопрос и повернулась к Фрэнку, хотя старалась не смотреть прямо на него.
– Можно я возьму водички из холодильника?
– Бери, конечно, – отозвался он, не отрываясь от телефона.
Наверняка пишет Лиссе.
Я открыла холодильник и взяла бутылку газировки. Донна не отрываясь смотрела на меня, и я легонько ей кивнула, так что она просияла. Чтобы не смотреть на парня, с которым я только что целовалась, или на Коллинза, или на Фрэнка, строчащего сообщения своей девушке, я притворилась, что увлеченно разглядываю дверцу холодильника. В отличие от декора всего остального дома, коллекция магнитиков казалась совершенно спонтанной: какие-то рекламные магниты, напоминалки, приглашения. Среди прочих я заметила одно, наскоро прилепленное ближе к полу. «Ежегодный прием архитектурного общества Стэнвича! Званый вечер в честь Кэрол и Стива Портер». Внизу стояла дата торжества – примерно через месяц. Это было совершенно не мое дело, но я все же нагнулась посмотреть, где состоится званый вечер, но низ приглашения был перекрыт каким-то рекламным календариком. Вдруг зазвучала музыка. Я обернулась, чтобы определить ее источник, и увидела, что это телефон моего незнакомца. Он вытащил телефон из кармана и ответил на звонок.
– Супер, – сказал он кому-то невидимому. – Ладно, сейчас выйду. Да, все тут закончил. Я с Мэтью. – После короткой паузы он продолжил: – Да, встретимся в восемь.
Он закончил разговор и повернулся к нам.
– Ну, ребята, я пошел. Много планов на вечер.
– Окей, Бенджи, увидимся, – кивнул ему Коллинз и хлопнул его по плечу.
Я моргнула, пытаясь примерить на него это имя. Я только что целовалась с парнем, которого зовут Бенджи?
– Бен, – сурово поправил тот. – Никто меня больше так не зовет.
– Но я же зову, – усмехнулся Коллинз. – Спасибо, что зашел. Тогда до воскресенья.
– Ага, увидимся, – кивнул тот и вдруг наклонился ко мне.
Я невольно подалась назад, испугавшись, что он хочет на прощание поцеловать меня еще раз. Но вместо этого он спросил – неожиданно тихо, хотя было ясно, что все в кухне нас все равно слышат: