Не в силах сдержаться, она взглянула в зеркало. Темные глубокие, но, прежде всего, добрые и веселые глаза Невио встретились со светлыми, грустными, мокрыми от слез глазами Федерики. Сердце ее отчего-то защемило, а потом забилось сильнее.
Она отвела взор, смущенно покраснев.
[1] Baciami (e portami a ballare) (it.) — Поцелуй меня (и отвези танцевать).
Глава 2
Внутри крошечной траттории разместились всего лишь четыре столика. Другие четыре столика стояли снаружи. Время ужина еще не наступило, потому ресторан оказался почти пустым.
Траттория была выдержана в старинном стиле: массивные столы с лавками, каменные стены с углублениями, в которых стояли запыленные винные бутылки без этикеток. С полукруглого потолка свешивались венки из красного перчика, а также металлические котелки и кувшины, висящие на тонких цепочках. В углу размещались большие дубовые бочки, а на них — занимательные натюрморты из бутылок вина, бокалов, пробок и фруктов. В деревянных мисках лежал свежий хлеб, а рядом стояли солонки, перечницы и множество баночек с приправами. На каждом столе красовались изящные вазочки с мелкими синими цветами и золотистыми колосьями.
Во всю стену была сделана стеклянная перегородка, отделяющая кухню от зала, и посетители могли наблюдать, как готовится для них то или иное блюдо. Этим процессом занималась немолодая худощавая женщина, а мужчина лет сорока — видимо, ее сын, судя по схожей внешности, — разносил блюда, а в промежутки между этим помогал готовить.
Невио, Джермано и Федерика, не раздумывая, заняли столик внутри траттории, желая спастись в прохладном помещении от невыносимой влажной жары. Перед ними в мгновение ока появились винная бутылка и нарезка на деревянной доске. Невио разлил по бокалам местное вино.
— Какой дисциплине вы обучаете моего сына, синьора? — полюбопытствовал он.
— Микробиология окружающей среды.
— Интересно… — прокомментировал Невио. — Я такого в университете не изучал.
— Могу я попросить вас обращаться ко мне на «ты»? — застенчиво улыбнулась Федерика. — Обращение на «вы» я слышу весь год без возможности изменить этот порядок. А я, признаться честно, ненавижу, когда ко мне так обращаются. Чувствую себя старушкой.
— Согласен на взаимность, — ответил Невио. — Я тоже ненавижу официальное обращение, но, к моей радости, почти не слышу его.
— Счастливчик. Кем вы работаете? — с любопытством спросила Федерика.
— Кто «вы»? — изогнул он брови. — Или я кажусь тебе слишком старым?
Федерика смутилась, густо покраснела и опустила глаза. Потом изучающе посмотрела на Невио.
Старый? Невозможно назвать его старым, несмотря на несколько морщинок, притаившихся вокруг глаз. Перед ней был стильный, стройный, загорелый, красивый мужчина. В черных волосах виднелось множество серебряных нитей, впрочем, как и в бороде, но это не старило его, а лишь придавало облику загадочной притягательности. Короткие рукава тонкой сиреневой футболки с глубоким вырезом обнажали сильные мускулистые руки. Ноги под столом не были видны, но Федерика помнила, что на нем были надеты голубые джинсы и беговые кроссовки. Ко всему прочему он носил белоснежную бейсболку козырьком назад, и это молодило его еще лет на десять.
— Professoressa, бесполезно сопротивляться моему отцу, — усмехнулся Джермано.
— Да уж, это нелегко, — улыбнулась Федерика. — По правде говоря, я не привыкла разговаривать с родителями студентов на «ты»… Я вообще не привыкла разговаривать с родителями студентов, ибо они ко мне не ходят, — подумав, добавила она.
— Но мы и не в университете, — возразил Невио. — Можем общаться, как друзья, случайно познакомившиеся на улице, нет? Прошу тебя, Федерика.
— Хорошо, — согласилась она наконец. — Так кем ты работаешь, Невио?
— Вот это мне нравится, — откинулся он на спинку лавки. — Я занимаюсь керамикой.
— Неужели?! — искренне удивилась Федерика. — Какой именно?
— Самой разной. Вазы, посуда, статуэтки, декоративные безделушки, а также pixies.
— Что-что?
— Это мифические персонажи, населяющие лес, — пояснил Невио. — Они стали символом Питильяно.