Иногда мы сидели вместе в тишине. Я не знал, о чём она думала, и, честно говоря, меня это не волновало. Мне было достаточно того, что она была рядом. Но временами я замечал в её глазах отголоски боли, как будто она вспоминала что-то важное, что никак не могла ухватить. Это было похоже на сон, который ты видишь, но не можешь вспомнить, когда просыпаешься.
Эти моменты были редкими, но каждый раз, когда я видел её задумчивый взгляд, меня охватывало странное чувство страха. Страха того, что однажды она вспомнит всё, что забыла, и этот новый мир, который мы создали вместе, исчезнет, как иллюзия. Я знал, что это глупо — бояться воспоминаний, но в её молчании было что-то, что заставляло меня чувствовать, будто мы живём на краю пропасти.
Однажды она вдруг заговорила о будущем. Это произошло вечером, когда мы сидели на полу в гостиной, окружённые теплом горящего камина. Ветер снаружи бился в окна, но в доме было спокойно, как будто весь остальной мир перестал существовать.
— Как ты представляешь себе наше будущее? — её вопрос застал меня врасплох.
Я посмотрел на неё, но она не отвела взгляд. В её глазах было что-то новое, что-то, чего я не замечал раньше. Как будто она пыталась ухватиться за что-то, что ускользало от неё. Я не знал, что ответить. Для меня будущее всегда казалось абстракцией. Я жил настоящим, потому что знал: каждый момент с ней — это подарок, который мог закончиться в любую минуту.
— Я не знаю, — наконец сказал я, честно. — Но мне нравится то, что у нас есть сейчас.
Она кивнула, как будто приняла этот ответ, но что-то в её выражении лица изменилось. В её глазах больше не было той беззаботной лёгкости, с которой она смотрела на мир раньше. Это было как пробуждение после долгого сна, когда ты осознаёшь, что реальность намного сложнее, чем тебе казалось.
— А я думаю о будущем, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что я должна что-то вспомнить… что-то важное. Но я не знаю, что это. Может быть, если я это вспомню, всё изменится.
Я почувствовал, как моё сердце сжалось. Эти её слова, такие простые, такие невинные, наполнили меня страхом. Что, если она вспомнит? Что, если её воспоминания разрушат всё, что у нас есть? Я не хотел думать об этом, но её голос был таким спокойным, таким уверенным, что я не мог игнорировать эту возможность.
— Даже если что-то изменится, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие, — я всё равно хочу быть рядом с тобой.
Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах была тень, которую я не мог объяснить. Может быть, это было просто отражение огня, но что-то мне подсказывало, что эта тень гораздо глубже.
Время шло. Зима постепенно отступала, и с первыми признаками весны я начал замечать изменения в ней. Это было как пробуждение — сначала медленное и неуловимое, а потом всё более явное. Она стала больше задумываться, её молчание больше не было спокойным и умиротворяющим. Оно стало тяжелее, как будто её мысли не давали ей покоя.
Иногда я видел, как она сидит у окна, глядя вдаль, но не видя ничего. Она не говорила о своих воспоминаниях, но я знал, что что-то меняется. Однажды, когда мы гуляли по парку, она вдруг остановилась и посмотрела на меня с тревогой в глазах.
— Я чувствую, что что-то теряю, — сказала она. — Как будто я должна помнить что-то важное, но не могу. Это как туман, который медленно поднимается, открывая то, что было скрыто.
Я не знал, что сказать. Внутри меня всё кричало: "Не вспоминай! Пусть всё останется так, как есть!" Но я не мог сказать это вслух. Я знал, что это не правильно. Я знал, что её воспоминания — это часть её, и если она вспомнит, кем была, это может разрушить всё, что мы построили. Но также я понимал, что не могу быть эгоистом. Она имела право на своё прошлое, на свои воспоминания, какими бы болезненными они ни были.
Она взяла меня за руку, и я почувствовал её холодные пальцы, которые всегда казались тёплыми раньше. Этот момент показался мне предвестником чего-то неизбежного, чего-то, от чего невозможно было убежать. Я сжал её руку, пытаясь передать ей всё тепло, на которое был способен, но внутри я чувствовал холод, который медленно завладевает моим сердцем.
— Мы справимся, — сказал я, хотя сам не был в этом уверен.
Она ничего не ответила, но я видел в её глазах, что она чувствует то же самое. Мы стояли на краю, и эта пропасть, которая казалась далёкой, теперь была ближе, чем когда-либо.