– Ты еще пытаешься как-то себя оправдать? То, что ты сделала непростительно и, знаешь, что, Леля? Ты была права. Когда мы лежали с тобой на крыше ты все очень правильно сказала. Все мои чувства превратились в пустоту, я больше к тебе ничего не чувствую, вообрази.
Она начала задыхаться, а он продолжал:
– Я и представить себе не мог, что со мной под боком лежала такая мерзкая девчонка. То есть, ты спишь на дырявом матрасе по тебе бегают тараканы, а после этого ты приходишь и садишься в мою машину? Почему ты мне раньше не сказала? Я бы никогда не открыл для тебя дверь.
Он уезжает, оставив ее одну и когда фары, мигнув пропадают в темноте, она остается стоять под фонарем и в эту же секунду на ее голову обрушивается страшный ливень. Она падает на колени и под руку ей попадается розочка от разбитой бутылки. Леля сквозь слезы и кровь поласкает острым концом по своим запястьям и жизнь медленно покидает ее вместе с алой, утекающей от нее с дождем кровью. И когда ей кажется, что все кончено, и она умерла, из темноты появляются вывернутые тела, обмотанные колючей проволокой и начинают одну за другой ломать ей кости, а потом сдирать с нее кожу. Леля кричит и зовет на помощь Бога и только потом понимает, что натворила. Самоубийцам – дорога в ад.
Проснувшись в холодном поту, она все еще чувствовала на себе колючее прикосновение проволоки, которая впивалась в ее оголенную плоть.
«Я живая! Живая! – кричала она про себя – Все еще живая! И ничего не потеряно! И я никогда, никогда больше не буду пытаться себя убить, Боженька. Прости меня. Обещаю! Клянусь!»
В этот день мама отдыхала. Леля старалась не смотреть на ее постаревшее некрасивое лицо с открытым беззубым ртом, теперь настолько похожее на лицо бабушки, что положи их сейчас рядом друг с другом она не смогла бы определить кто их них кто.
На сердце было очень тяжело. Вот лето и закончилось и теперь воздух станет по-настоящему осенним, листья осыпаются. Глазом не успеешь моргнуть как выпадет снег. В окно на деревянной раме будет задувать стужей, а битое стекло начнет трещать от морозов. Ее передернуло от одних мыслей о зиме и захотелось укутаться в теплое одеяло.
Леля открыла дверцу шкафа и посмотрела на себя через замазанное зеркало на внутренней стороне, все в маленьких черных точечках – тараканьем дерьме. Вот и мамина старая фотография на которой ей пятнадцать лет тоже вся такая же. Порой Леля с ужасом ловила себя на мысли, что если они с мамой так похожи, то в старости она будет выглядеть точно так же, как она. Успокаивало только то, что пить так по-черному в ее планы не входило и жить такой скудной, жалкой жизнью тоже.
«Мне всего семнадцать. – повторяла она себе в это утро, пока собиралась в колледж, – Только семнадцать и ничего не потеряно. Все наладится и когда-нибудь я навсегда сбегу из этого проклятого сундука»
Пару дней назад в чат группы впервые за все лето пришло сообщение. Стас сообщил во сколько линейка и что после нее будет небольшой классный час. На самом деле, она совершенно не соскучилась по своим одногруппникам и не видела бы их сто лет. Ко всему прочему, скорее всего, никто не забыл о том, что было в последний день перед каникулами, а теперь еще и Виолетта, которая пыталась увести у нее парня таким дурацким способом, обманом заманив его в свою квартиру. Как ей после этого встречаться с ней глазами?
Трудно было вообще представить, как ей смотреть людям в глаза. И дело было не просто в том, что у нее появился парень. А в том, кем он был, и какая Леля мелкая лупоглазая серая мышь рядом с ним.
«Ну а может за два месяца все-таки все забыли об этом? Андрей ведь был прав, когда говорил, что люди заняты своими делами и своими мыслями. Ну кому какое дело до меня? А вот как быть с Виолеттой… Она точно ничего не забыла»
Леля оделась и аккуратно прикрыла за собой дверь. Утро было солнечное, но немного прохладное. Впечатление от недавнего сна еще не отпускало ее поэтому всю дорогу в автобусе она ехала с тяжелыми мыслями. Перед глазами так и стояло лицо Андрей, смотревшее на нее с отвращением и холодной злостью. Оно не выходило из ее головы и Леля поняла, что никогда не сможет открыть ему правды. Не сможет видеть его теплые глаза холодными, не сможет позволить ему уйти, оставив ее наедине со своим разбитым сердцем. Менее болезненно для нее будет оттолкнуть его первой, придумать очередную ложь и прекратить это раз и навсегда.
«В конце концов, лучше страшный конец, чем бесконечный страх. А он все ровно меня бросит если узнает правду обо мне. Потому что такую как я нельзя любить. Я девочка, которая спит за шкафом, по мне ночью бегают тараканы. Правильно он сказал в моем сне, меня даже в машину впускать нельзя не то, что… жениться. Так он говорил лишь потому что ничего не знает обо мне. И потом, все всегда проходит. Нет и не может быть в этой жизни ничего, чтобы задержалось с нами навечно. А он и так задержался со мной на долго. Дольше, чем я могла бы мечтать…»