«Дожди прошли, а я снова научилась плакать. Так странно. Столько было горечи из-за которой хотелось разрыдаться, а слезы из меня выбила всего пара теплых слов. Разве такое возможно?»
«Я тебя не обижу, клянусь. »
«А я и разучилась обижаться до вчерашнего дня. Разучилась плакать. А если кто-то теперь и сможет сделать мне по-настоящему больно, так это ты…»
Весь день она ждала, что он ей напишет, как будто от этого зависело будет ли иметь смысл ее дальнейшая жизнь или нет. Может он обиделся на то, что она ему вчера не ответила? А может это все была просто дурацкая шутка и они сейчас вместе с Виолеттой и ее дружком хихикают над ней где-нибудь на мягком диванчике с панорамным видом на город? Она поплакала еще раз. Слезы катились ручьем. Почему вчера он не касался ее? Заметил какая она некрасивая или от нее воняло тараканами или еще чем? Учуял? Может только теперь обратил внимание, что у нее почти нет груди? Он сказал, что будет иногда приезжать, но не сказал, когда. Она была готова молить Бога, чтобы это случалось каждый день. Но…
«Какой в этом смысл если рано или поздно это закончится? Все когда-нибудь проходит и это тоже пройдет. Исключений не существует. Как дождь, как с белых деревьев дым, как утренний туман, как радуга. Нет ничего, чтобы задержалось с нами навечно. А он и подавно не задержится со мной надолго. Что он меня спросит –я ему все навру. Он никогда не узнает правды. А если дойдет до того, что лгать станет невозможно, я откажусь от него, как бы сильно не хотела за него хвататься. Он как лучик света в моем темном царстве, а моя жизнь такая пустая… Откажусь, потому что я его не достойна. Потому, что если он узнает правду обо мне, то уйдет сам. А это хуже, чем что-либо другое. Хуже, чем смерть…
Ох, как же глупо я рассуждаю, как будто можно потерять то, чего у тебя нет. Это ты в него влюбилась, жалкая глупая девчонка, а он может просто играет, может снимает пранки в своей машине. Но у него такие добрые и светлые глаза. Может не стоит им верить? Но мне почему-то кажется… Не знаю, как это работает, не знаю почему, что мы созданы друг для друга. Словно это судьба, словно он любит меня так же сильно, как я его, хотя в это и сложно поверить. Разум отрицает, а вот сердце с ним не соглашается. Сердце видит больше. Сердце тянется к нему, а без него ему не хочется биться…»
Мама смотрела свою дурацкую передачу, в которой в этот раз обсуждалась тема домогательства над детьми. В каком-то селе женщина притащила в дом мужика и тот принуждал ее дочерей к разным мерзостям, зато мамаша всячески выгораживала его. Телик орал слишком громко, даже в подъезде его было слышно. Леля грела воду в большой кастрюле, а тем временем сидела на верхней ступеньки второго этажа. Подниматься на пятый ей не хотелось, чтобы не повстречаться там случайно с этим ублюдком-педофилом. Она до сих пор не верила, что то, что случилось вчера было взаправду. Впрочем, а с кем еще могло случиться подобное дерьмо если не с ней? Когда она вернулась назад и вылила в черную, заткнутую пакетом ванну горячую воду и выкрутила кран ей надоело это слушать.
– А я вам говорю, Степа не виноват! – кричала женщина с экрана телевизора очень похожая на ее мать, – Девчонки все напридумывали! Я пришла в студию, чтобы помочь своему мужу, чтобы вытащить его из тюрьмы…
– Можешь сделать тише! – потребовала Леля, – Оглохла что ли совсем?!
Но мама не оглохла, она спала, откинувшись головой на твердый подлокотник. Беззубый рот был слегка приоткрыт, выпуская на волю храп. По волосам бегали тараканы.
«Совсем как мертвая. Как бабушка в гробу»
Лелю передернуло. Она откинула эти мысли, щелкнула ящик и пошла в ванную. Ей и так было тяжело от этих звуков и от всего вообще. У них ведь еще огромный непосильный долг за квартиру, за этот дырявый сундук. Что ждет ее завтра? Может им перекроют электричество, а может просто выселят? Она читала, что это возможно. Леля всю жизнь ненавидела свой дом, а теперь им сулила судьба той бездомной кошки, мечущейся между гаражей. Возможно баба Зина приютила бы их на какое-то время, но жить по соседству с этим человеком… Теперь она с трудом себе представляла, как жила с ним почти две недели, как ему удалось так просто втереться ей в доверие. Да и потом, она старая и скоро теть Наташа и правда заберет ее к себе или сдаст в дом престарелых, а квартиру продаст.
Теплая ванна расслабила ее тело. Наполненная меньше, чем наполовину, тем не менее ей удалось в ней утонуть, оставив сверху лишь волосы. Можно и их помыть. Когда она мыла голову в последний раз? Ну да, точно… Когда сбегала к нему в первый раз по темной лестнице в полнолуние. А значит пять дней назад. Она расплела длинные косички и волосы волнами разбежались по воде. Вот и шампунь скоро закончится, придется покупать новый. Хотя летом можно на него и не траться, а мыть голову обычным мылом. Она ведь выбирала именно этот потому что он был очень пахуч, с ароматом спелой малины, а летом ей не нужно будет посещать занятия, а значит видеться с людьми и бояться, что они учуют от нее какой-нибудь неприятный запах… Ни с кем не видеться, значит?